Каждый военнослужащий, обязан заниматься профилактикой своего здоровья, в том числе психического

 Информационный стресс – одна из главных разновидностей психосоматических заболеваний. От стресса и его последствий страдают, по подсчетам специалистов, по меньшей мере 25–30 процентов граждан России.

Люди в погонах дополнительно получают и порцию профессиональных стрессорных факторов, связанных непосредственно со служебной деятельностью.

 О том, как сегодня решаются вопросы профилактики стресса и постстрессовой реабилитации военнослужащих и сотрудников органов внутренних дел, рассказывает начальник психиатрического отделения Центральной больницы МВД РФ, внештатный главный специалист по психиатрии Департамента материально-технического и медицинского обеспечения МВД России, подполковник внутренней службы, кандидат медицинских наук Евгений Жовнерчук.

– Евгений Владимирович, в чем суть постстрессовой или назовем точнее – медико-психологической реабилитации военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел, других силовых структур?

– Каждый человек имеет свой запас психического здоровья. Это можно сравнить с разными объемами топливных баков у машин. У одних бак рассчитан на 20 литров, у других – на 100. Топливо закончится в любом случае, у кого раньше, у кого позже. Сложность заключается в том, что человек зачастую не знает своих психических возможностей, то есть «емкости своего бака».

Реабилитация позволяет своевременно вывести человека, в нашем случае военнослужащего или сотрудника силовых структур, на должный уровень психофизического здоровья – «пополнить бак». Эти обязанности возложены не только на медиков и психологов, но и на командиров, воспитателей всех уровней. Например, в системе МВД есть специальный департамент, медицинскую службу которого возглавляет первый заместитель начальника этой структуры, генерал-майор внутренней службы, заслуженный врач Российской Федерации, доктор медицинских наук, профессор Дмитрий Владимирович Морозов. В его подчинении находится управление медицинского обеспечения, которым руководит полковник внутренней службы, доктор медицинских наук, профессор Андрей Вячеславович Гречко.

– Каковы основные причины возникновения информационного стресса?

– Стрессовая ситуация возникает тогда, когда мозг человека, перерабатывая за минимальное количество времени объем информации, перестает с ней справляться и выходит из строя. Почему это происходит? Информации становится все больше, а время на ее переработку остается прежнее. Наступает передозировка.

“ Посещение психолога или психиатра должно быть столь же естественным для военнослужащего или сотрудника силового ведомства, как и стоматолога ”

Почему лет сто назад вопрос медико-психологической реабилитации даже не стоял на повестке дня? Потому что не было ни компьютеров, ни телевизоров, а радио только получало путевку в жизнь. Люди более или менее успевали справиться с текущим объемом информации. Теперь же ее стало столько, что мозг не успевает все обработать, он же не изменился в объеме. Отсюда перенапряжение психических функций, что приводит к стрессу, к развитию предболезненных и болезненных состояний. Все это требует профилактики, то есть реабилитации или уже медицинского вмешательства.

Стресс – это не то, что с нами происходит, а то, как мы воспринимаем происходящее. Для одних определенная информация уже стресс, для других – нет. Условно людей можно поделить на стрессоустойчивых и стрессонеустойчивых.

– Давайте подробнее поговорим о стрессе в условиях боевой обстановки.

– Информационное воздействие на человека в экстремальных условиях происходит гораздо быстрее. И если он оказывается неподготовленным, стресс и его негативные последствия обеспечены. Вернемся к сравнению с машиной. Понятно, что у каждой есть топливный бак определенного объема, но и заправлены машины могут быть по-разному. Одни – под завязку, другие – наполовину. Отличаться может и протяженность маршрута, в случае с людьми – это величина нагрузки на человека. Вдобавок содержимое его «бака» расходуется и в мирное время, до выполнения боевой задачи...

Грамотный командир должен иметь представление, хотя бы примерное, о психофизических возможностях своих людей, чтобы правильно управлять ими в условиях боя. И проведение профилактических медико-психологических мероприятий нужно начинать заранее, до попадания в зону активных боевых действий. Грубо говоря, перед выездом необходимо проверить наличие «топлива в баках», при необходимости провести «дозаправку» и при первой же возможности пополнять их «горючим». Просчитать все крайне сложно, требуется совместная титаническая работа всех звеньев управления подразделения. Но за исход боя, за жизни и здоровье людей в конечном счете отвечает именно командир. Соответственно и самый больший стресс получит именно он.

– Как же пополнять человеческий «топливный бак»?

– Запас психологической прочности подразделения и каждого военнослужащего надо создавать в мирное время – обучением приемам релаксации, аутогенной тренировки, методам само- и взаимопомощи. В идеале перед выполнением боевой задачи у всех должны быть «залиты полные баки» и командир обязан знать, кому и насколько хватит этого запаса – на день, на неделю, на месяц? Замечая, что у кого-то из подчиненных кончается «горючее», командир должен немедленно принять соответствующие меры.

– Как максимально ослабить воздействие информационного стресса, например, в условиях нахождения в пункте временной дислокации?

– В первую очередь нужно соблюдать все определенные уставом и приказами нормы: горячая, качественная, своевременно приготовленная пища, санитарно-гигиенические мероприятия (душ, баня), по возможности дополнительный отдых (сон), специально отобранная, дозированная информация в виде теле- и видеосюжетов, аудиопрограмм, печатной продукции (об этом чаще всего как раз и забывают), призванная дать людям уверенность в завтрашнем дне, в своих силах. Доброжелательные товарищеские отношения в коллективе сами по себе способствуют снижению воздействия информационного стресса. А если хорошо сработают психолог, заместитель командира по воспитательной работе, то этих качественно проведенных мероприятий, как правило, бывает вполне достаточно для пополнения «баков».

Так же последовательно и планово необходимо действовать и при завершении выполнения задач, выводе подразделения из зоны боевых действий.

– А как быть, если военнослужащие или сотрудники оказались неготовыми к действиям в случае внезапно возникших экстремальных ситуаций?

– Таких военнослужащих не должно быть в принципе. Ведь все они заранее проходят соответствующую подготовку, медико-психологическое обследование. Ко всем ситуациям нужно готовить людей заблаговременно. Проводятся ведь стрельбы, марши боевой техники, подъемы подразделений по тревоге, тактические учения перед переброской в зону боевых действий. Точно так же необходимо осуществлять и профилактические медико-психологические мероприятия: медосмотры, обследования, тестирования. Индивидуально и по группам. Результат будет там, где лучше налажена эта работа.

В случае внезапного подрыва, обстрела, других боевых факторов огромную роль играют взаимовыручка и взаимопомощь, то, как им обучены военнослужащие и сотрудники силовых ведомств. Впал человек в прострацию, в ступор или запаниковал, ему обязан немедленно оказать поддержку в наиболее приемлемой в данной ситуации форме ближайший товарищ. Этими приемами военнослужащие, сотрудники должны владеть так же хорошо, как и способами оказания первой медицинской помощи.

– Сегодня идет сокращение численности силовых ведомств. Могут ли их военнослужащие и сотрудники обращаться в военно-медицинские учреждения для прохождения медико-психологических реабилитационных мероприятий, не опасаясь, что это будет способствовать увольнению?

– Военнослужащий или сотрудник, если он испытывает определенный психологический дискомфорт, не только должен, но и обязан обратиться к специалисту. Никаких планов сверху по увольнению или указаний по участию психиатров в кадровых чистках у нас нет. Я считаю, что начальникам, руководителям подразделений, в которых проводятся оргштатные мероприятия, нужно самим быть более внимательными к подчиненным и всячески способствовать им в прохождении реабилитации. Медицинская грамотность и предусмотрительность командиров – гарантия того, что с подчиненными не произойдет суицидальных или психологических травм. Нет никакой необходимости испытывать людей на прочность, требуя стойкого перенесения тягот и лишений. Не тот случай.

Бывают ситуации, когда именно командир обязан сам направить такого подчиненного к психотерапевту. Но это не должно сводиться к сведению счетов с неугодными сотрудниками. Напомню, что никакой психиатр не имеет права способствовать нездоровым амбициям таких командиров.

Еще один момент, о котором, возможно, не все знают. Никто не отменял врачебную тайну. Ни один командир или начальник не вправе добиваться разглашения диагноза, который известен специалисту-медику. Если он кого-то оповестит о характере болезни, ему грозит уголовное наказание. Я предлагаю пойти еще дальше – законодательно запретить разглашение конфиденциальных сведений о своих подопечных и психологам. Это способствовало бы укреплению к ним доверия со стороны военнослужащих и сотрудников, улучшению самой психологической ситуации в подразделениях.

– Имеются ли какие-то нормативные акты, регламентирующие реабилитацию силовиков?

– В системе МВД основным руководящим документом в этой сфере является приказ министра № 875 от 25 июля 2011 года «О медико-психологической реабилитации», где подробно все прописано. Аналогичные приказы есть и в других силовых ведомствах. В МВД и во Внутренних войсках сохранились и действуют все виды лечебно-медицинских и оздоровительно-профилактических учреждений: санатории, профилактории, центры восстановительной медицины и реабилитации. В штатах подразделений и частей – от отдельного батальона и выше – есть офицеры-психологи. А в соединениях и отрядах специального назначения – врачи-психиатры.

В Минобороны сложилась несколько иная ситуация. Могу сравнивать, поскольку мое прежнее место службы – 5-й Центральный клинический военный госпиталь ВВС. В ходе реформирования Вооруженных Сил произошло массовое сокращение военных лечебно-медицинских учреждений, а вместе с ними и военных психологов, психиатров, их «распогонивание». В настоящее время, по имеющимся у меня данным, руководством МО это признано ошибкой, которую следует исправлять.

– Многие боятся обращаться не то что к врачу-психиатру, но даже к психологу, считая, что если ты засветился у этих специалистов, то на своей дальнейшей служебной карьере можно ставить жирный крест...

– Эти страхи возникают из-за низкой санитарной грамотности. Каждый человек, тем более носящий погоны, должен и обязан заниматься профилактикой своего здоровья, в том числе психического. На Западе каждый средней руки бизнесмен считает необходимым иметь своего психолога, психотерапевта. Накопились проблемы, которые он не может самостоятельно решить, и следует обращение к специалистам. Это не считается зазорным. У нас же в стране вследствие сложившихся стереотипов, в основном из-за долгого периода действия в советское время карательной психиатрии, когда инакомыслящие легко оказывались в психиатрических лечебницах, авторитет психиатрии и психологии был основательно подорван. Эти штампы действуют в России и сейчас.

Необходимо проводить широкую разъяснительную санитарно-просветительскую работу. Посещение психолога или психиатра должно быть столь же естественным для военнослужащего или сотрудника силового ведомства, как и стоматолога. Болит зуб – иди к стоматологу, болит душа – иди к психиатру, ведь в переводе психиатр и означает лечащий душу.

– Как может понять сотрудник, военнослужащий, когда ему нужна помощь психолога, а когда уже и психиатра?

– Надо, конечно, различать психолога и психотерапевта (психиатра). Психолог по своей сути не является врачом. Это специалист, который получил профессиональные знания, на основании чего он может и должен регулировать психическое состояние клиента. Когда же человек не укладывается в нормальное общепризнанное понимание реакции на стресс, когда это состояние затягивается и переходит в болезненность, например в легкий невроз, этим человеком уже должны заниматься медики, чтобы не пропустить стертые и клинические формы психических заболеваний, чтобы предотвратить инвалидизацию. Поэтому главная задача военных врачей-психиатров – вовремя оказать помощь и вернуть человека в строй.

Поскольку военной психиатрии в МО как таковой нет, вся помощь военнослужащим здесь оказывается в гражданских психиатрических клиниках, где другой профиль и задачи. И попав туда, военнослужащий скорее всего будет именно списан по болезни, поскольку гражданские врачи-психиатры не знают всех особенностей армейской службы, не ведают, как мотивировать военного человека, как помочь разобраться в отношениях командир – подчиненный. К психиатрам «на гражданке», как правило, обращаются люди уже психически больные, и при попадании к ним военнослужащих у врачей срабатывают стереотипы.

Врачи в данном случае часто считают, что лучше перестраховаться и списать военнослужащего, чем оставить его на службе, тем самым косвенно доверив оружие. Так что боязнь обращения военнослужащих к гражданским психиатрам отчасти все же обоснованна. Но с возвращением института военных психологов и психиатров таких случаев можно будет избежать с большой долей вероятности.

– Какой вам видится система психологического и медико-психологического обеспечения в армии будущего?

– Необходимо создание в каждом военном округе не менее одного специализированного медицинского формирования, полностью отвечающего за медико-психологическую реабилитацию военнослужащих. В связи с этим возрастет спрос на психологов и психотерапевтов. Но при разрушенной системе подготовки данных специалистов это, увы, не изменит ситуацию. Во Внутренних войсках психологов, например, готовят на краткосрочных курсах. Что на деле представляет такой «специалист», окончивший командный вуз и волею судьбы за несколько месяцев прошедший переквалификацию? Максимум, что он умеет на практике, – проводить анкетирование и тестирование.

Лично я на должности психолога батальона/бригады вижу не молодого лейтенанта/капитана, а умудренного житейским и служебным опытом седовласого майора/подполковника, проявившего склонность к такой работе в течение не менее десятка лет службы, способного не только дать дельный отеческой совет, но и утешить, поддержать. Либо это должны быть выпускники мединститутов, окончившие специальные курсы. Ведь душа человека – очень тонкий инструмент и, соприкасаясь с ней, легче навредить, чем помочь. В идеале же в войсках должны работать клинические психологи, обладающие психокоррекционной методикой, с опытом работы не менее трех лет и независимые от командиров.

Евгений Жовнерчук

Беседовал подполковник Роман Илющенко, ВПК