Главным для России является хаотизация Украины или по крайней мере отдельных регионов

Мост через Керченский пролив

Виталий Мартынюк, исполнительный директор Центра глобалистики «Стратегия ХХI», в интервью для АрмияInform рассказал о безопасности в Черноморском регионе, санкциях против России, газопроводе «Северный поток — 2» и информационной безопасности.

Война России против Украины, которая длится уже седьмой год, является первоочередным дестабилизирующим фактором для черноморской безопасности.

— Какую можно дать общую оценку состоянию безопасности в Черноморском регионе?

— Если сказать одним словом, то нестабильная. Если говорить шире, то ситуация в Черноморском регионе имеет тенденцию к дальнейшему обострению. Вообще, весь этот регион остается нестабильным, и безопасность в нем сильно ухудшилась в начале 2014-го, когда Россия оккупировала Крым и вторглась на восток нашей страны. После этого началась милитаризация региона Россией. В захваченном Крыму она развернула группировку общей численностью более 32 тысяч военнослужащих, далее наращивает свой Черноморский флот, прибегает к иным действиям, которые ухудшают ситуацию с безопасностью на Черном море.

В частности, это использование энергетических газовых платформ, на которых РФ установила военное оборудование для наблюдения и разместила своих военных. Идет «патрулирование» военными кораблями этих платформ, которые можно сказать, были украдены в Украине. И такое «патрулирование» препятствует безопасности судоходства на Черном море.

Это и перенос действий России в подводную сферу. В частности, после завершения строительства газопровода «Турецкий поток» РФ выполняет мероприятия якобы по его обслуживанию, но одновременно она расширяет свои возможности по контролю. На днях Россия сообщила об испытаниях подводных роботизированных систем для контроля подводной обстановки.

Поворотный пункт ухудшения ситуации — это завершение незаконного строительства Керченского моста, после чего Россия существенно усилила свое влияние на Керченский пролив и Азовское море. Фактически можно говорить об оккупации Азова. И после этого РФ переключилась на северо-западную часть Черного моря, где все активнее ограничивает судоходство, устанавливая районы, закрытые для проходов судов. Это чисто по морю. Если говорить о суше, то конечно, первоочередным дестабилизирующим фактором для черноморской безопасности является война России против Украины, которая продолжается уже седьмой год. Также Кавказский регион остается нестабильным, противостояние РФ с Турцией — пусть и не на море, но однако происходит. Не совсем спокойно и на западном берегу Черного моря. В частности в Болгарии продолжаются протесты.

— Есть ли угроза ухудшения ситуации в регионе из-за учений «Кавказ-2020»?

— …Во-первых, учения — это всегда сосредоточение войск с вооружением, техникой в ​​определенных районах. И фактически их готовность к применению. И очень легко перевести их из режима учений в состояние реального применения. В этом и заключается ключевая опасность.

В Украине уже несколько месяцев говорят о возможности открытого вторжения РФ. Такая угроза есть, однако, на мой взгляд, масштабной военной агрессии, когда российские войска перейдут границу и будут наступать к Днепру, не будет. Могут быть отдельные провокации, в частности на границе с Крымом, активизация боев на Донбассе, несмотря на то, что на днях вступил в силу режим прекращения огня, который уже нарушила российская сторона. Вероятны и провокации в Азовском море, пролеты российских самолетов с нарушением границы. Все это можно прогнозировать. Но сомневаюсь, что Путин решится на такую ​​открытую войну. Итак, угрозой является то, что российские войска приведут в высшую степень боеготовности в рамках учения «Кавказ-2020». Они будут оснащены, сосредоточены в определенных районах, вблизи границ Украины, и готовы к применению. Это угроза не только для Украины, но и для других стран региона, в частности, для Грузии. Москва может воспользоваться учениями для провокаций с применением военной силы.

— Велики ли препятствия для судоходства в Керченском проливе?

— Фактически, Керченский пролив превратился в своеобразные ворота, ключ от которых, к сожалению, лежит в кармане РФ. Этим Россия нарушила не только международное морское право, но и двусторонние договоренности с Киевом о совместном использовании Керченского пролива и Азовского моря.

Строительство Керченского моста привело к тому, что Россия начала использовать его для дополнительных ограничений, мотивируя это тем, что ей надо проверять все суда, идущие под мостом для предотвращения теракта. Кроме этого, высота моста ограничила водоизмещение судов, которые до этого могли заходить в Азов и следовать в наши порты.

После начала использования железнодорожного моста, РФ начала перебрасывать по железной дороге военные грузы. При перемещении особо опасных грузов проход через Керченский пролив прекращают. Например, 2 июля на 5 часов Керченский пролив был фактически закрыт. В это время по железной дороге в оккупированный Крым шла переброска грузов для российских войск. То есть это еще один способ ограничения свободы судоходства. Россия использует пролив для фактической оккупации Азовского моря, для воздействия на наше Приазовье. И таким образом достигается уменьшение судозаходов в украинские порты на Азове, сокращается экономическая хозяйственная деятельность с привязкой к этим портам, что негативно влияет на социально-экономическое положение нашего Приазовья. И на фоне постепенного ухудшения жизни людей, России легче проталкивать какие-то свои планы. Главным для нее является хаотизация Украины или по крайней мере отдельных регионов.

— Как международные партнеры оценивают попытки России достроить «Северный поток — 2»?

— Россия давно хотела обойти Украину новыми маршрутами транспортировки газа для потребителей в Европе. Первым был проект «Северный поток». Затем «Южный поток», который умер, но реализована первая ветвь его преемника — «Турецкого потока». И сейчас РФ прилагает усилия, чтобы закончить «Северный поток — 2». Но санкции США стали достаточно непреодолимым препятствием и ряд международных энергетических компаний отказались принимать дальнейшее участие в этой российской авантюре. Потому что для них важнее репутация и возможность работать в мире, а не только с Россией.

Впрочем, Россия заявила, что сама достроит этот газопровод и направила судно «Академик Черский» для укладки труб на морском дне. В принципе, технически она это сделать может. Сейчас главное препятствие в том, что Дания дала согласие на прокладку труб через свою морскую акваторию, но запретила работы до завершения нереста трески, то есть не раньше сентября. Следует ожидать, что после окончания этого периода российское судно приступит к работе. Теоретически они трубу дотянут до немецкого побережья. Разумеется, если бы российская техника была надежной и эффективной, то изначально трубу прокладывало бы российское судно. Но они воспользовались услугами швейцарской компании Allseas. Поэтому, если достроят эту трубу, еще будет период тщательного тестирования. Затем России надо будет с этой трубой что-то делать, потому что в нынешних условиях она для них стала проблемой — упали цены на газ, уровень потребления которого в Европе непредсказуем. И растут объемы поставок сжиженного газа. Продавать природный газ для РФ стало менее рентабельным, поэтому 11 миллиардов долларов, которые они заложили в проект, будет труднее вернуть за счет прибыли от газа. А поскольку цены падают, понятно, что это, скорее, дополнительное бремя, а не удачный бизнес-проект.

— Сможет ли, по вашему мнению, НАТО защитить от России страны своего восточного фланга?

— Нужно рассматривать этот вопрос в нескольких измерениях. В военно-политическом измерении НАТО уже защищает их от РФ. Если бы страны Балтии не были членами Альянса, то Кремль уже попытался бы их аннексировать, то есть вернуть в состояние времен СССР. Но поскольку эти государства — члены НАТО, в отношении которых действует статья 5 Североатлантического договора, Россия не решается на такие действия.

В военном смысле Альянс решил разместить дополнительный контингент в Польше и трех странах Балтии. Конечно, те батальонные группы не способны противостоять армии РФ, если та устроит агрессию. Но многонациональный состав этих подразделений, плюс то, что это будет нападение на страну Альянса, является очень мощным сдерживающим фактором для России.

Альянс постоянно совершенствует свои силы быстрого реагирования. Они развиваются, сокращают срок готовности и развертывания. Совершенствуется транспортная инфраструктура, авиационная и сухопутная мобильность, что сокращает время от появления реальной угрозы до возможности реального ее отражения.

Поэтому, на мой взгляд, НАТО может защитить своих членов. Если посмотрим на южный фланг Альянса — Румынию, Болгарию — то там тоже идет работа. После визита премьер-министра Болгарии Борисова в ноябре прошлого года в США, София согласилась разместить координационный центр НАТО на Черном море близ Варны. Румыния — ключевой союзник Альянса на западном побережье Черноморья и проводит ориентированную на НАТО политику в реагировании на угрозы в регионе.

— Как будет меняться политика стран ЕС из-за нежелания России возвращать Крым и оккупированные районы Донбасса?

— С точки зрения нашего государства, нельзя разделять Донбасс и Крым, поскольку это все единая агрессия. После аннексии Крыма Россия прибегла к оккупации части Донбасса. Но Евросоюз разделяет это на два трека. Причина этого в том, что РФ признала оккупацию Крыма, но не признает оккупацию отдельных районов Донецкой и Луганской областей. Поэтому и санкции разделены по Крыму и по Донбассу.

Россия не собирается возвращать Крым. Поэтому крымский пакет санкций сохранится. Но его нужно наращивать. И основания для этого у Евросоюза есть. Например, недавно Путин незаконно посетил Крым, и на Керченском судостроительном заводе принял участие в церемонии закладки двух десантных кораблей для Черноморского флота РФ. То есть на нашем захваченном заводе будут производиться средства для дальнейшей милитаризации Черного моря. Для ЕС это может стать очередным поводом, чтобы расширить список крымских санкций.

Второе. РФ использует прилегающую акваторию Крыма для добычи песка, вылова морепродуктов, фактически похищая наши ресурсы. Это еще одна причина для расширения санкций. Далее, Россия не прекратила задержания судов, следующих в украинские порты Бердянска и Мариуполя, при прохождении Керченского пролива. Это еще один повод.

Ну и, наверное, самое главное, на что ЕС всегда очень болезненно реагирует — это нарушение прав человека в оккупированном Крыму. Совсем недавно создалась просто катастрофическая ситуация, когда нашли мертвым трехлетнего сына крымского татарина Руслана Сулейманова, задержанного по сфабрикованным подозрениям. Это в дополнение к тому, что десятки украинских граждан, включая крымских татар, продолжают оставаться в российских тюрьмах: в Крыму и на территории РФ.

Думаю, наше государство должно требовать расширения крымских санкций против РФ из-за того, что Россия нарушает права человека и национальных меньшинств, права и свободы обычных жителей (например, можнео вспомнить решение местного оккупационного суда снести храм ПЦУ в Крыму). Это все дает основания для введения новых санкций. Тем более, что РФ отказывается допускать международных наблюдателей в Крым даже для мониторинга за соблюдением прав человека.

На Донбассе началось перемирие, хотя уже есть факты его нарушения. Но Россия не хочет и не собирается выполнять Минские договоренности. Она только хочет, чтобы Украина реализовала российское видение этих соглашений. И Песков на днях об этом заявил, сказав, что «нас там нет, там есть две так называемые республики, и Киев должен договариваться с ними». Ничего нового из Кремля мы не слышим. Россия не отказывается от своих планов относительно Донбасса. А если так, значит это снова повод для сохранения и дальнейшего расширения санкций.

— А какие должны быть еще введены санкции против РФ?

— Давайте возьмем Крым для начала. Санкции следует вводить против владельцев судов, которые незаконно заходят в оккупированный Крым. Они часто прибегают к хитрости, отключают систему идентификации AIS, фальсифицируют записи в корабельной документации, указывая, например, что заходили в Темрюк или Таганрог, часто мдуут без флага. То есть против всех этих компаний надо вводить санкции. Стоит ввести запрет на заход в международные порты судов РФ, которые заходили в крымские порты, а в случае невыполнения Россией положений Международного морского права, можно вообще распространить ограничения на все российские суда.

Еще один аспект, который часто выпадает — это туристическая отрасль. Россия не довольствуется только российскими туристами в Крыму и хочет, чтобы на полуостров приезжали иностранцы. Для этого она распространяет информацию о туристических возможностях Крыма на различных международных мероприятиях. Такой факт, например, зафиксирован в прошлом году на международной туристической выставке в Белграде.

В этом случае следует вводить санкции против организаторов таких международных мероприятий. Следует вводить санкции против любых предприятий, если они распространяют ​информацию о деловых или туристических поездках в оккупированный Крым, рекламируют или совершают подобные действия. Кроме этого, стоит расширять санкции против компаний, которые прямо или косвенно ведут экономическую деятельность с компаниями в оккупированном Крыму…

…Например, очень скандальный случай был с турбинами «Сименс». Но тогда «Сименс» отреагировал, потому что понял, чем это для него чревато.

По Донбассу нужно и в дальнейшем вводить ограничения в научно-технической сфере для РФ, чтобы она не имела возможностей разрабатывать новые вооружения.

Мы должны говорить не только о защите, но и о восстановлении нашего информационного суверенитета.

— Как Украине следует формировать свою информационную безопасность?

— Давайте сосредоточимся на нескольких аспектах. Наше руководство продолжило ограничительные меры против российских информресурсов. Но, на мой взгляд, дополнительно следует рассматривать то, с кем российские пропагандистские медиаресурсы работают в Украине и вводить против них ограничения для защиты нашего информпространства.

Следует говорить не только о защите, но и о восстановлении территориальной целостности нашего государства, прежде всего в информационном измерении. Речь идет об оккупированных территориях. Украина сейчас не покрывает информационно оккупированную часть Донбасса и оккупированный Крым. Однако нам нужно информационно покрыть все оккупированные территории… Это комплексная задача, к решению которой надо подходить через телевидение, радиовещание и интернет-ресурсы. В частности, мы вынуждены были полностью перейти на цифровое телевещание, прибегнуть к кодированию сигналов через спутник, потому что так живет цивилизованный мир. Но надо найти механизм, как сделать возможным бесплатный доступ к украинским каналам через спутниковую трансляцию на оккупированные территории.

— Как, по вашему мнению, следует противодействовать российским фейкам?

 — Комплексно. Но самый действенный способ противодействия российским фейкам — распространение правдивой информации, прежде всего по темам, которые использует российская пропаганда. И здесь следует реагировать очень быстро и всеобъемлюще. В Украине такая ​​работу проводится, работают много экспертных неправительственных организаций, которые занимаются противодействием мифам и фейкам. Но самое главное — это скорость реакции. Для этого надо быстро выявлять признаки распространения фейков и постоянно мониторить информпространство. На мой взгляд, это главные составляющие эффективного противодействия.

— Изменил ли COVID-19 агрессивную политику РФ в Черноморском регионе?

— Сильного влияния коронавируса не было. В то же время, с началом пандемии Россия уменьшила период задержки судов, следующих через Керченский пролив в украинские порты на Азове… Если взять военную деятельность, то не заметно, чтобы РФ прекратила милитаризацию региона. В первой половине 2020-го военные учения, как в оккупированном Крыму, так и в прилегающей акватории продолжались.

Елена Степанюк

Источник: АрмияInform