Как стать предателем. Часть 2

По информации сайта «Миротворец» 1391 сотрудник Службы Безопасности Украины в Крыму изменили присяге и перешли на сторону новых властей: 3-е управление (с дислокацией в г. Симферополь АР Крым) — 135, ЦСО «А» СБУ, Управление внутренней безопасности СБУ — 8, ГУ СБУ в АР Крым — 817, УСБУ в Севастополе — 383. Без малого – это 90% личного состава, и только 10% теми или иными путями эмигрировали на подконтрольную территорию. Список перебежчиков опубликован, он есть в наличии, у тех, кому надо и кому положено.

О судьбах оставшихся доходят противоречивые сведения, однако, опираясь на исторические случаи, предположим, что они стали перед выбором: или быть всегда на подозрении, или продемонстрировать рвение – избыточное по форме и по содержанию.

В продолжение своих воспоминаний о крымских людях в погонах и с соответствующими полномочиями, вспоминаем и главных по роду занятий борцов с потенциальными силами вторжения. Хочется все-таки заметить, в скобках, что соблюдение паспортного режима и борьба с жуликами все-же несколько менее ответственное жизненное задание, нежели борьба с подготовленными врагами твоей страны. И ответственность разная, хоть и те, и другие принимали клятву, называемую присягой.

В общем говоря, про крымское СБУ и ее сотрудников.

Наблюдая на экране монитора будни крымской оккупации нет-нет да и вспомнишь иные эпизоды из мирного ещё прошлого, из «накануне». И думаешь о тех эволюциях, что происходили в том небольшом, локально расположенном обществе. И как обычно происходит в истории Крыма, эти эволюции какие-то особенно показательные, наглядные для анализа родственных ему, более крупных обществ. Если ты еще там вырос и сформировался, то можешь наблюдать, как исторические события отражаются на личностях, с тобою раньше живших буквально в соседнем доме. Как некоторых из них сделали эти события настоящими героями, а других — обычными предателями.

Прежде всего вспоминается – по контрасту – что было раньше все легкомысленнее, так, как сейчас уже невозможно. И в части бытования спецслужб тоже. С ними как-бы играли, их дразнили — как опасного, но привязанного кобеля. А ещё немного надеялись, что он со временем станет честным защитником государственных интересов.

Симферополь, бульвар И.Франко 13, ГУ СБУ в АР Крым. в 2014 г. — «управление ФСБ по республике Крым»

Некоторые выходки едва не переходили рамки приличий. Один мой знакомый (некий N) сделал себе развлечением преследовать известного ему сотрудника СБУ, в оперативных целях посещавшего многочисленные симферопольские митинги и политические встречи. Становился рядом с ним, работающим в поле, занятым человеком, и то подмигнет многозначительно – «обрати внимание!», то на оратора укажет и глаза закатывает. Разыгрывал пантомиму. Изображал приближенного. Развлекался. И так все, скажем, полтора часа. А сотруднику терпи, не раскрывая инкогнито. Тот прямо не знал куда деваться, молодой лейтенант.

Этот мой знакомый, внештатный репортёр и интернет-активист, становился порой невыносим, когда видел сотрудников спецслужб. Родственники у него от гебни пострадали, в этом видимо дело.

Эту черту его характера я узнал после одного случая. Как-то на летней террасе кафе беседовал с эсбеушником – куратором национально-политических группировок — и тут проходит мимо N.  Куратор меня обхаживал, проводя, как понимаю, предвербовочное налаживание отношений.

N., все верно оценив, без особых вступлений сразу же воскликнул:

— Чего ждать, офицер? Скажите нам как компетентный орган — времена-то тревожные?!

Потом он и коньяку ему преподнес, и выпил с ним, и пообещал ничего об этом факте его руководству не рассказывать. А потом назойливо выяснял – якобы выполняя редакционное задание — объемы российских активов в Алуштинском регионе… В благодарность на предоставление ему копий соответствующих документов обещал раскрыть сеть агентов Госдепа в крымских филиалах международных организаций. А потом жаловался, что не раз уже изъявлял желание стать сексотом, но его почему-то не берут. И пообещал стать агентом Госдепа. Устроил, в общем, эдакий шутовской бенефис.

Этот N. прямо-таки специализировался на преследовании оперативников внешнего наблюдения, благо и сам работал в тех-же местах и сходным образом. Иногда он бывал прямо-таки вероломен. Например, на сходе крымскотатарских активистов подходит к характерному пареньку усредненно-невыразительного облика, да и говорит:

— Чего это они и тебя послали? Ты же по-татарски ни в зуб толкнуть.

Тут выступающий как нарочно перешел на крымскотатарский.

— Вот! – обрадовался N. – А знаешь, что он сейчас сказал? Этот президент — хитрый земляной жук! Так и заявил. Я-то по-татарски немного понимаю.

Чем, как не шуткой мог я тогда назвать периодические заявления Мустафы Джемилева о том, что к нему попали копии отчёта СБУ на имя, скажем, Януковича, в которых Меджлис назван экстремистской организацией и «головною загрозою безпеці в АР Крим»? И выложит их в общий доступ – забавные такие документы, бессодержательные по фактажу, но чуть ли не с грифом «совсекретно». А Мустафа-ага недоумевает, мол, что происходит вообще в этом СБУ?

Я с друзьями, переполненный молодого задора и весёлости, воспринимал происходившее все более с юмористической стороны – и воображал лица тех генералов, что эти отчёты готовили и передавали вверх начальству.

Конечно, всех нас весь этот симферопольский круг политактивистов, журналистов, мелких госслужащих, аспирантов и примыкающих к ним поэтов и писателей образ наблюдающей за всеми нами силы, привитый нам мамами и папами — не только развлекал, но и пугал, и болезненно интересовал. И этих неприметных с виду, но зловещих сотрудников обоснованно подозревали в коварстве и предательстве.

«Это сейчас они такие смирные и травоядные, но будет час… — думали мы и меняли пароли на рабочих компьютерах. — Товарищ, знай — пройдёт она, так называемая гласность и вот тогда госбезопасность…» вспоминали за графином чая самые дальновидные из нас. А тут ещё приятель, подвизавшийся работать в предвыборном штабе, скажем, Льва Миримского, рассказывает: «Представь, там замначальника — капитан ФСБ. Все об этом знают, да и он особенно не скрывает…».

Ну вот историческая развилка пройдена, и одна, меньшая часть той симферопольской среды, продолжая борьбу в Киеве, с понятной настороженностью видит в СБУ все-таки соратников в своей борьбе, а другая, оставшаяся, оказалась наедине с многоглавым монстром, кошмаром их собственным и кошмаром их мам, пап и бабушек. Да, проблески будущего, а в данном случае двух будущих уже ясно различались в те дни, — но могли ли мы тогда их верно понять?

…После нападения на Грузию мой товарищ придумывает систему подпольной бестелефонной связи — что-то типа «под этой скамейкой с правой стороны будет прикреплён пакет, откроешь его — там будут написано, как быть дальше». Он уверен, что за Грузией последуют Крым и сразу будут слушать все телефоны…

…Другой товарищ думает, как среди молодых крымских прокуроров выявить неиспорченных и романтичных сотрудников, чтобы потом, повлияв на них, направить их деятельность на пользу законности и интересов граждан…

А третьи, самые прозорливые реалисты, попросту считали крымское управление СБУ филиалом ФСБ, милицию и прокуратуру пассивными коллаборантами, интеллигенцию – тоскующими по империи ирредентистами, а массы, симпатизирующие КПУ – протофашистской шоблой.

Март 14-го выявил правоту последних, так сказать, экспериментально.

Небольшое теоретическое отступление, к вопросу об исторической иллюстративности Крыма. В первые месяцы после вторжения мы видели организованный спецслужбами фашистский бунт, с привлечением криминалитета и с поддержкой милиции, прокуратуры и судов. Затем массы отстранили, и установился полицейско-судебный режим подавления – как оппозиции, так и собственных соратников. За последнее время Россия уверенно движется в том направлении, который уже прошел, форсированным темпом, Крым. Показательно, что сейчас Навальный заявляет об «оккупационной» природе российской власти – то, что в Крыму было ясно ещё 7 лет назад. Так же как в Крыму все эти годы, сейчас в России любой человек с плакатом – враг и жертва; как и крымские СИЗО, так и российские теперь заполняются политзеками. Что дальше? По крымскому сценарию – обращение чекистов к массам, попытки организации воинственных масс и натравливание их на указанные цели.

Накануне захвата, в Крыму было как в семействе, где подрастает предатель. Он ещё потенциальный, ещё свой, буквально как сосед или, скажем, одноклассник. Но будет час, когда он вцепится тебе в горло – или будет помогать тем, кто вцепится.

А тогда, до оккупации с ними, милицией и спецслужбами, все больше шутили. И по-взрослому шутили тоже, словно разминаясь перед вступлением во взрослые игры. Сейчас кажется, что в те годы мы себя готовили к последующим событиям – таково уж свойство человеческого мышления: в своем прошлом искать какой- то смысл.

Андрей Щекун, в конце нулевых один из лидеров крымских украинцев, рассказывал мне:

— Іду по вулиці. Тут зупиняється машина та виходить якісь чолов’яга, та й каже що він зі Служби Безпеки. Сідайте будь ласка. А там голова Бахчисарайського відділу. Давайте, каже, пообщаємся, время настало. І давай мене лякати. Я слухаю, а потім кажу йому: по-перше: а ви знаєте, що у українських націоналістів є своя служба безпеки? По-друге: а ось ви особисто як вважаєте – за вами ніхто з Києва не спостерігає? Той подумав-подумав, а потім каже: всьо, вопросов нет.

…в марте 14-го Андрей оказался одним из первых попавших в плен, как потом стали называть, «на подвал». Он пальцами выковыривал пластиковые пули, которыми ему стреляли в ногу, а в соседней камере сидел парень с только что отрезанным ухом. Надо было рассказать все, что знаешь о боевиках «Правого сектора»…

А незадолго до этого крымская политизированная и интернетизированная интеллигенция (собственно говоря, очень незначительная численно часть всего населения) забавлялась играми с властью. Суть игры сводилась к формуле «мы знаем, что вы знаете». Или даже: «вы знаете, что мы знаем, что вы знаете». Откопав факт, например, коррупции или слишком уж наглых действий российской агентуры, весь этот фактаж выкладывался на форумах или дружественных сайтах с пометкой «Вниманию прокуратуры». А после писались по форме заявления туда же, и ищущий известности юный репортер требовал информации и реакции от людей в погонах, где только мог их застать. Бывало интересно, особенно когда эти люди в погонах втягивались в полемику.

Март 2014, демонтаж таблички на здании ГУ СБУ в АР Крым, теперь это «служба безопасности Крыма»

Из моих однокурсников с гуманитарного факультета 2 девочки и 3 мальчика впоследствии стали работать в СБУ, а один стал надзирателем в Симферопольском СИЗО. В марте 14-го я встретил одного из них, однокурсника З-ва, на митинге против оккупации. Стоит, наблюдает. Я подхожу к нему:

— С кем Служба? На чьей стороне?

Однокурсник З-ов:

— С крымским народом.

Но видно, что нервничает. Решение уже принял, но немного ссыкотно: а вдруг у его новых хозяев что-то не получится?

Я иногда думаю: а если бы я сейчас (с поддельным паспортом!) появился на улицах Симферополя, и повстречай меня этот З-ов. Он же узнает меня, и я его узнаю. И он же обязательно просигнализирует коллегам. То есть он мне приготовит «прессхату» и электропроводку к гениталиям… Там, в Симферополе полетят злорадные сообщения в «Крымской правде»: «ещё одного диверсанта поймали», «а ведь был нашим соотечественником… а стал фашистом…», «ну ничего, обезвредили…».

Но что будет, если я его встречу где-нибудь на берегу Днепра? Забавно вообразить эти картины: здесь, на берегах Днепра – деловитых адвокатов и журналистов, рассуждающих экспертов на тему «не все так однозначно… не было приказов…».

Так вот и жили бок о бок с предателями, которые сами не знали этого о себе.

Тревожный декабрь 2013 г., Симферополь, бульвар И.Франко, ГУ СБУ в АР Крым

Завершаю сценой, типичной для времён исторических переломов – «заметание следов».

Март 14-го, Симферополь, улица Фрунзе, здание СБУ. Проходя мимо отмечаю нехарактерное оживление, некоторую суету, какие-то люди в камуфляже на близлежащих перекрестках, и тому подобное. Подхожу к одной из группок и говорю с уверенной наглецой (адреналин в те дни у меня буквально зашкаливал)

— Мужчины, а что происходит?

Те напрягаются, на отвечают просто:

— Все в штатном режиме.

— А почему в камуфляже?

Старший из них сморгнул, покрутил головой, и говорит:

— На рыбалку собрались. За грибами.

Как потом оказалось, в тот день в симферопольскому СБУ жгли архивы.

Иван Ампилогов