«Мне показалось, что я попал в ад – теснота, дым, нечем дышать», — украинский моряк о гибели подлодки «Комсомолец»

Американское издание The National Interest назвало пятерку самых страшных катастроф подводных лодок за последние несколько десятилетий. Трагический рейтинг возглавляют российские и советские атомные субмарины. На первом месте — катастрофа АПЛ «Курск», которая затонула 12 августа 2000 года в Баренцевом море, а на втором месте — трагедия советской советской титановой атомной подводной лодки К-278 «Комсомолец».

«Комсомолец» затонул 7 апреля 1989 года в Норвежском море из-за пожара на борту. За два года до этого субмарина установила абсолютный рекорд по глубине погружения среди подводных лодок — 1027 метров, который до сих пор не смог никто побить. После крушения 7 апреля смогли спастись 27 членов экипажа. Один из них, киевлянин Виктор Слюсаренко, который во время своего чудесного спасения установил еще один рекорд – моряк смог выбраться на поверхность из глубины более 1000 метров, где сейчас покоится сам «Комсомолец». «Флот 2017» побеседовал с отважным моряком и расспросил о истории его спасения.

Виктор Федорович родом из небольшого поселка Винницкой области. В юношестве он увлекался подводным плаваньем, а когда пришло время идти в армию – в характеристике так и написали. Так он оказался сначала в Кронштадте в учебке, а через полгода попал на Северный флот.

«Призвали меня в 1981 году, а в первый раз на подводную лодку я попал только в 1984 году, где и служил до той страшной трагедии 1989 года. В 1984 году я получил комнату в общежитии, приехал домой и сразу же женился, а затем уже попал на подводную лодку «Комсомолец», — рассказал Слюсаренко.

Мичман Виктор Слюсаренко в наши дни

На тот момент субмарина была единственным в мире кораблем, способным применять оружие с глубины в 1 км. Там подводный крейсер не обнаруживался и не поражался никакими средствами противника.

Также этой лодке принадлежит абсолютный рекорд по глубине погружения среди субмарин — 1027 метров. Обычной торпедой на такой глубине противник попросту не доставал подводную лодку.

На постройку «Комсомольца» Советский Союз потратил около 1 миллиарда долларов, в то время, как обычная подводная лодка стоила около 400 миллионов долларов. На тот момент это была наиболее современная, экспериментальная модель АПЛ (построена в 1983 году). По некоторым параметрам она остаётся уникальной и на сегодняшний день.

«Лодка не была предназначена для массового уничтожения противника, а служила морским щитом против субмарин с ядерным оружием, которые могли угрожать нашим городам. Американские подводные лодки были тихоходные, но технически лучше оснащены. Мы же могли опускаться на глубину и развивать большую скорость», — пояснил подводник.

Экипаж готовили специально для «Комсомольца».

«Если строилось много лодок одного проекта, то там на каждую лодку был свой экипаж, плюс две смены. Если 5 лодок, то могло быть 3 смены экипажа. А вот подводная лодка «Комсомолец» считалась особенной, и ее экипаж проходил соответствующую подготовку. То есть, если бы мы оказались на другой подлодке – мы бы ее, наверное, и завести не смогли. Изначально «Комсомолец» носил другое название – «Плавник». Так она называлась в секретных документах. Но наш замполит считал, что лодка должна быть именной. В то время это было большим достижением – именная подводная лодка. Долго думали, и решили, что раз экипаж у нас молодой, и все комсомольцы, то пусть будет «Комсомолец», — признался Слюсаренко.  

В свой последний выход в море лодка вышла 28 февраля 1989 года.

«По плану мы должны были вернуться 31 мая. Я там и день рождения свой отпраздновал. Кок испек торт. Поход в море получился удачным – нам удалось обнаружить несколько американских подводных лодок. Они не смогли от нас удрать, а только потом ушли в Норвежские территориальные воды. Это было огромной удачей — пойти в поход и обнаружить вражеские подводные лодки, начать за ними слежение», — вспоминает Виктор Федорович.

Треть экипажа «Комсомольца» была выходцами из Украины. Командир Евгений Ванин был родом из Киева, трое военнослужащих были земляками Слюсаренко – из Винницкой области. Коллектив подводных лодок очень специфический. Все направлено на то, чтобы все дружили между собой, общались и вне рабочего времени.

«Мы на суше с разными семьями могли вместе в ресторан сходить, посидеть. Нечасто такое бывало, но случалось», — рассказывает наш герой.

На память о совместной службе…
Экипаж АПЛ «Комсомолец» с семьями в сборе — фото из семейного архива В.Слюсаренко

7 апреля 1989 года ничем не отличалось от других дней.

«Я находился у себя в каюте. Нас кормили по 5 раз в день и многие пропускали питание, потому что физически не могли сколько есть. Я как раз пропустил прием пищи и отдыхал. Около 12 часов дня было построение и инструктаж. И тут прозвучал сигнал «пожар» в 7 отсеке. Матрос из отсека, откуда раздавался сигнал, на связь не выходил, там дежурил мичман – он и доложил, что наблюдает дым. Включилась аварийная тревога. Как потом оказалось, матрос в 7 отсеке погиб сразу. На разведку отправился мичман и тоже погиб практически сразу», — вспоминает Слюсаренко.

В тот момент «Комсомолец» был на глубине 350 метров. Из-за ЧП капитан дал команду: срочно всплывать. Но сработала аварийная автоматическая защита атомного реактора и он отключился. «Комсомолец» сразу же превратился в дорогостоящую груду металла.

«6-й и 7-й отсек мгновенно превратились в доменные печи. Температура там было около 1000 градусов – выжить там было совершенно невозможно. Командир принял решение: сжатым воздухом «продуть» всю воду из спеццистерн (эти системы обеспечивали погружение подлодки). После этого мы всплыли на поверхность. И в этот же момент весь запас воздуха ушёл в горящие 6-й и 7-й отсеки, потому что на трубопроводах прогорели прокладки. Это был воздух высокого давления, за счёт которого команда и дышала все 90 суток. На лодке было 400 баллонов по 400 литров воздуха в каждом. Огонь и кислород – гремучая смесь. Начало гореть даже то, что гореть не должно было», — рассказал о последнем дне уникальной субмарины подводник.  

Задача команды была – загерметизировать и изолировать горящие отсеки.

«9 человек отправились в 5-ый отсек, начали работать, но тут в одном из агрегатов прорвало клапан и под давлением горячее масло начало выплескиваться на людей. Людей обожгло, одежда на них загорелась. Я был в спасательной группе, помню, как в спецкостюмах и дыхательных аппаратах мы отправились на помощь. Мы едва успевали вытаскивать раненых и обожженных товарищей, удалось потушить 5-ый отсек, но проблемы это не решало. Мне показалось, что я попал в ад – теснота, дым, нечем дышать, и я выношу своего коллегу, который остался практически без кожи!», — делится нелегкими воспоминаниями наш собеседник. 

По инструкции, если в отсеке пожар – его нужно загерметизировать. Если же там оказался сжатый воздух – отсек наоборот нужно открыть для того, чтобы проветрить.

«У нас была большая проблема – там был и пожар, и сжатый воздух. Загорались все отсеки, кроме 1-го. Мы же бросались то в один, то в другой отсек и тушили очаги. Начались электрические замыкания. Мы не знали, что творится в 6 и 7 отсеках, но в остальных ликвидировать возгорание удалось. Военные корабли не имеют права подавать сигнал SOS — мы связались с базой, там знали о ситуации, над нами уже кружили два военных самолета. Но это было без толку. Нам сообщили, что на помощь идут гражданские суда. Мы же – спасательная команда – отправились за секретной документацией и аппаратурой. В этот момент лодка накренилась и пошла ко дну», — вспоминает Виктор Федорович.

По его словам, он оказался на своем боевом посту, который был герметично закрыт, и почувствовал, как «нос» лодки начал подниматься. Поспешил к выходу, встретился с командиром возле трапа, услышал крик дежурного офицера – все втроем поспешили к выходу, но тут лодка встала под углом 85 градусов и резко пошла на дно.

Командир АПЛ «Комсомолец»

«Я успел ухватиться за трап, и меня окатило холодной водой – оказалось, никто не закрыл люк. Но поток прекратился – мы очень стремительно падали на дно. Одному из мичманов удалось захлопнуть люк ногами. Мы оказались в ловушке. У нас горели два отсека и мы тонули. Не знаю, сколько нас было – я видел командира и дежурного офицера. В отсеках также дежурили люди. Погрузившись на несколько десятков метров, лодка встала горизонтально – она так устроена. Стало легче – не пришлось висеть на трапе. Я уже терял сознание, когда меня подхватили и втащили в выходную камеру. Нас там оказалось пятеро…», — делится воспоминаниями моряк.

В выходную камеру начала просачиваться вода, которая закипала на глазах – туда попадал сжатый кислород, создавалось атмосферное давление.

«На учениях я знал, что происходит, когда повышается атмосферное давление и чувствовал все признаки этого. Мы оказались в могиле… С трудом задраили люк, чтобы не утонуть в титановом гробу… Начались взрывы.  Мы впятером сидели там и слышали взрывы, слышали, как распадается наш «Комсомолец» — лопались перегородки, взрывались цистерны, оборудование, отпадали целые куски корпуса. И все это время подлодка шла ко дну. Мы сидели, слушали и молчали. Мне почему-то вспомнились родители и жена.  

Наша задача была – отсоединить выходную камеру от подлодки. Командир сделал замеры и сказал, что мы сейчас на глубине около 1650 метров. Давление было огромным, с минуты на минуту вода должна попросту нас раздавать. От усталости я подумал, что раз я погибну – значит такова моя судьба. Главное, что вода раздавит нас быстро и мы не успеем ничего почувствовать», — делится эмоциями мужчина.

Вручную отсоединить камеру у попавших в ловушку людей не получалось, хотя все старались. Поэтому было принято решение сделать это сжатым воздухом, в камере были клапаны.

«Пока мы искали, раздался взрыв, который нас и спас. Вода попала на аккумуляторные батареи, началось выделение водорода, который взорвался. Этот взрыв по сути отсоединил нашу камеру. И она наполнилась каким-то жидким густым туманом. До сих пор никто не может понять, что это был за туман, хотя я рассказывал об этом во многих институтах, беседовал со многими учеными. Я увидел, как передо мной начал падать мичман Юдин и услышал голос командира — «Всем включиться в ИДА». ИДА – это индивидуальные дыхательные аппараты. Я понял, что это голос капитана. Но затем, спустя годы после своего спасения, анализировал этот голос – он не принадлежал никому из нас пятерых. Я помню его до сих пор. Кто знает, возможно, это был голос самого Бога или высших сил…», — вспоминает Слюсаренко.

Отстрел выходной камеры подлодки

Мичман Юдин не смог вовремя одеть ИДА.

«Мы с матросом Черниковым бросились к нему. Камера была двухъярусной, на втором ярусе находился капитан и еще один мичман, я поднялся наверх. Оказалось, они тоже не успели надеть ИДА – а ведь подлодка не была провентилирована, мичман был мертв, а командир – умирал, я бросился, чтобы помочь ему и в это время прозвучал громкий хлопок. Наша камера всплыла на поверхность за несколько минут, стрелка глубиномера уже показывала 0, и тут раздался хлопок. Оказалось, что давление воды упало, внутреннее давление сорвало люк и моего товарища Черникова выбросило через этот люк на высоту примерно 30 метров, после чего бросило на воду. Он умер сразу от разрыва легких (матрос неудачно упал на специальный дыхательный мешок ИДА и весь имеющийся там воздух разом выбило в легкие, — «Флот 2017»). Меня тоже подбросило вверх, но я сумел ухватиться за горловину люка и удержаться», — делится воспоминаниями Виктор Федорович.

Камера начала тонуть и Слюсаренко попросту спрыгнул в воду.

«Уже потом я анализировал, что случилось в камере и почему спастись удалось только мне. Мичман Юдин умер сразу – не смог надеть ИДА, второй мичман Краснобаев также почему-то не надел аппарат. Командир взял ИДА в руки, но что-то случилось и он не смог его надеть. А Черникову не повезло – он оказался по центру люка, который попросту вырвало. А ведь тот голос и фразу «Всем надеть ИДА» слышали все, не только я….», — Слюсаренко признается, что до сих пор думает о странном голосе, который приказал надеть ИДА.

После прыжка наш герой оказался в ледяной воде.

«Температура — +2 градуса. И волны – 1,5 – 2 метра. Это было жутко и страшно. Сначала едва не сгореть, потом одному выбраться из такой глубины, а теперь вот еще и испытание ледяной водой. До земли ближайшей было более 700 километров. Мне пришла в голову мысль, что если сегодня я выбрался из такой передряги, то теперь не могу так просто сдаться и умереть, хотя силы покидали меня. Я просто начал плыть», — рассказал моряк.  

В ледяной воде люди умирают через 15-20 минут. Слюсаренко тогда продержался 40 минут.

«Мимо меня прошло судно, но в таких волнах меня просто никто не замечал. Зато кто-то заметил оранжевый мешок погибшего Черникова, и тогда только спасатели увидели меня. Мои товарищи держались за небольшой надувной плот. Их было около 60 человек. Меня также направили к плоту, мы начали ждать, когда нас вытянут. И тут люди начали погибать. Подходили суда. А люди умирали, просто выпускали из рук бортики плота и шли ко дну. Помню, как один матрос начал паниковать, ухватил за шею моего друга Мишу Валявина и утащил его на дно. Люди умирали, даже когда их переносили на судна с плота. Паника, переохлаждение, потеря сил..», — так описывает спасение из глубины подводник.

На судне оказалось 30 человек.

«Нас отогрели, покормили. Я плохо помню этот момент. Почувствовал просто облегчение, мне натерли коньяком ноги, которых я не чувствовал. Жутко болела спина. Ну, и практически сразу поднялась температура. Живыми из 30 человек до берега добрались 27. Знаете почему? Трое матросов после перенесенного ужаса, отогревшись, вышли покурить. На подводной лодке с этим строго – курить запрещено, даже дезодоранты запрещены. А вот после пережитого трое человек – два офицера и матрос — стрельнули сигарет и решили закурить. И умерли практически сразу. Их убил никотин. Потому что весь резерв организма был попросту израсходован, и тут в организм попал яд – никотин. Он их и убил, как потом сказали медики: резкий переход от обострённого критического состояния к расслабленности. Представьте себе реакцию их родных – спастись из такого ада и умереть от курения…», — вспоминает то время Слюсаренко.

Экипаж «Комсомольца» состоял из 69 человек. В живых осталось 27. 9 мичманов, 15 офицеров, трое матросов.

«Умерли почти все обожженные, не выдержав резкого переохлаждения, те кто на плоту выпили для согрева, и закурившие. Сам я никогда не курил и не курю, а после той трагедии спиртного даже в рот не беру. По очень большим праздникам могу выпить безалкогольного пива», — рассказал мужчина.  

До сих пор точную причину пожара не удалось установить. По словам Виктора Федоровича, это можно сделать только подняв «Комсомолец», но он залег на такой глубине, что за это никто не возьмется. К изучению каждого определенного эпизода аварии был подключен целый институт в СССР.

«Я читал только окончательный вывод – предположили, что было короткое замыкание в масляном сепараторе. Я лично видел перед трагедией приборы в загоревшихся отсеках. Там все было в жирной пленке. Плюс ко всему было повышенное содержание кислорода – перед выходом мы ремонтировали своими силами датчик кислорода. Уже потом комиссия пришла к выводу, что это и могло послужить причиной повышенного содержания кислорода. Все это вполне могло стать причиной пожара.

Экипаж «Комсомольца» расформировали. Об этом я узнал в госпитале. Главный командующий флота сказал, что все желающие из числа членов экипажа могут перевестись. Некоторые ребята продолжили службу. Я же не захотел. У меня был выбор – уехать в Москву, Питер, Одессу, Крым. Мы с женой выбрали Киев – спокойный уютный город, да и от родной Винницкой области недалеко. Мы получили квартиру, а через год у нас родилась двойня – мальчишки», — рассказал о жизни после своего спасения моряк.

И признается – уже сейчас осознает, что в тот, критический момент, страха у него не было. 

«События насколько быстро менялись, приходилось действовать, что было просто не до страха. Со смехом сейчас вспоминаю, когда лодка дала крен, я висел на поручне, на меня сверху лилась вода, я понимал – что это конец. Меня брала досада, что моя молодая жена выйдет замуж после моей смерти…», — улыбается моряк.

Мичман Слюсаренко со своей супругой

Виктор Федорович не знает, зафиксирован ли его подъем из глубины в Книге рекордов Гиннеса.

«В 2006 году смотрел Всемирную книгу, там был зафиксирован рекорд англичанина, который спасся из глубины в 400 метров. Мне не нужно никуда попадать – неинтересно, да и лишние хлопоты. Я не могу точно сказать, с какой глубины я выбрался. Но точно помню, как капитан сказал, что мы на глубине больше 1000 метров. Просто глубже прибор уже не показывает», — отмечает наш герой.   

«Комсомолец» покоится на глубине в 1652 метра. Ученые подсчитали, чтобы поднять подводную лодку – нужно потратить примерно миллиард долларов. Ее не хотят трогать – на корпусе есть трещины и она может развалиться во время поднятия.

«Там находятся 22 боевые торпеды и 2 ядерные ракетные торпеды. Я их сам туда загружал… А есть еще и ядерное топливо.  Но реактор заглушен, дно надежное, сама лодка титановая. А вот ядерные торпеды находятся в циркониевой оболочке – это хоть и стойкий металл, но я не знаю насколько его хватит в морской воде. После взрывов они должны быть покорежены», — пояснил Слюсаренко.

Ответственность за гибель подлодки никто не понес. Виктор Слюсаренко сейчас живет в Киеве. Вырастил двоих сыновей, воспитывает вместе с супругой внуков, ходит в церковь и верит в Бога. Ведь на своей шкуре почувствовал, что где-то наверху для каждого расписан свой план – и если миссия на земле не завершилась, можно спастись и с глубины в 1000 метров.

Марко Вовченко