«Я не вижу основания говорить про какие-нибудь уступки» — Антон Кориневич

Диана Буцко и Виктория Матола (LB.ua) задали вопросы Постоянному Представителю президента в АР Крым. Поговорили о будущей деоккупации, будущем статусе, законопроектах, политических репрессиях в оккупированном Крыму.

 — Диана Буцко: В начале октября президент заявил об отсутствии формулы деоккупации Крыму. Будет ли команда президента работать над стратегией возвращения Крыма? Как вы видите будущее полуострова?

— Стратегию разрабатываем. Площадкой для этого является рабочая группа по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий, которая входит в состав Комиссии по вопросам правовой реформы при президенте.

Во время первого заседания комиссии (2 октября, — LB.ua) президент поставил следующие главные задачи перед нашей рабочей группой: первое — работа с дискриминационными положениями в отношении жителей временно оккупированных территорий. Самый известный пример — «крымчане-нерезиденты» (открыть счет в банке могут только те жители Крыма, имеют справку внутренне перемещенного лица, — LB.ua). Второе — наработка концепции переходного правосудия для Крыма и Донбасса. Третье — наработка стратегии деоккупации и реинтеграции временно оккупированных территорий. Плюс решение вопроса о привлечении к ответственности тех, кто совершил преступления, нарушая права человека.

— Д.Б.: Вы рассказываете о юридических механизмах, а есть ли определенные политические решения?

 — Мы отвечаем за юридическую составляющую. Что касается политической составляющей, то руководствуемся теми документами, которые были наработаны в течение последних ле

Виктория Матола: Выглядит так, что роль правовой комиссии при президенте нивелирована еще до начала ее работы. Это подтверждает, в частности, тот факт, что первые законопроекты (в том числе, ключевые) были зарегистрированы в парламенте еще до ее создания.

Мы получили заверения, что те законопроекты, которые мы разрабатываем, пойдут дальше — к президенту, а затем в Верховную Раду. Поэтому не думаю, что наша роль каким образом нивелирована. Мы четко понимаем, как нам работать. У нас поставлена задача — представить (в частности, законопроект о переходном правосудии, — LB.ua) до конца 2019 года.

 — В.М.: Очевидно, есть определенные политические рамки, политические договоренности, на которых основываются ваши законопроекты. Какие это договоренности? На что готов Зеленский ради Крыма?

 — Аксиомой является то, что территория Автономной Республики Крым — это территория Украины. Никто не собирается сдавать позиции по Крыму. Мы абсолютно убеждены в том, что Крым — наш. Другой позиции не может.

Я не вижу оснований говорить о каких-то уступках. Уже шестой год оккупации, и речь идет, прежде всего, о реинтеграции граждан. Нужно поддерживать связи с теми, кто знает, что такое Украина. И мы этим занимаемся.

Каким образом будет выглядеть стратегия по деоккупации и какие политические моменты в ней будут прописаны, пока не могу сказать.

 — Д.Б.: Когда мы спрашиваем о политической стратегии, то хотим понять, видит ли команда президента возможность вернуть Крым?

 — Скажу вам о себе лично и о тех людях, которые сейчас работают в руководстве Представительства (президента в Крыму, — LB.ua). Мы мотивированы на результат. Мы не получаем удовольствие от одного только процесса. Я искренне верю в то, что Украина вернет контроль над Крымом. Если бы я думал иначе, то занимался бы, наверное, чем-то другим.

Когда мы сможем вернуть контроль над Крымом, думаю, не только я вам не могу сказать. Наша задача — сделать все, чтобы вопрос Крыма не исчезал с повестки дня, и очень хорошо, что масс-медиа национального масштаба уделяют этому внимание. Вопрос Крыму, и об этом говорил президент в Мариуполе, поднимают основном нишевые издания. Это, конечно, очень хорошо, но нам надо держать его на государственном и международном уровне.

 — Д.Б.: Вы верите в то, что Крым можно вернуть при президентстве Путина? Я спрашиваю вас не как представителя президента, а как гражданина Украины.

 — Верю, что мы можем вернуть контроль над Крымом, и мы его вернем. Конечно, это было бы, наверное, проще сделать, если бы во главе Российской Федерации был человек, который понимает, что такое международное право, такое ценности международного сообщества.

 — В.М.: Опять же, вы говорите о дипломатическом путе возвращения Крыма. Рассматривается ли вариант применения вооруженных сил?

 — Сегодня и в контексте Крыма, и Донбасса мы говорим о политико-дипломатических путях. Мы понимаем, что оккупированная территория Крыма является очень милитаризированной Российской Федерацией.

 — В.М.: Насколько Россия нарастила вооружения в Крыму?

Мы завершаем анализ количества вооружения в Крыму. Думаю, в ближайшее время опубликуем эту информацию и будем обсуждать этот вопрос с органами государственной власти и международными партнерами.

К примеру, на кораблях Черноморского флота присутствуют крылатые ракеты «Калибр», на территории полуострова размещены береговые ракетные комплексы «Бал», «Бастион», говорят об «Искандерах». Будем надеяться, что после представления этой информации международным партнерам, санкции и давление рано или поздно будут иметь результат.

 — Д.Б.: Не кажется ли вам, что на фоне разговоров о выборах на Донбассе и «нормандской встрече» о Крыме забыли?

 — Вопрос в том, что Украина может применять Нормандский формат или Минский формат с целью деоккупации частей Донецкой и Луганской области. К сожалению, по Крыму такого формата нет. Хотя это не значит, что вопрос Крыма отошел на задний план.

Конечно, нужна площадка по Крыму. Трудно сказать, каким он должен быть. Мы понимаем, что Российская Федерация не будет участвовать в подобном диалоге, поэтому важно как можно чаще поднимать вопрос Крыма в международной плоскости.

 — В.М.: Борьба за Крым — это борьба за людей? То есть поиск тех, кто считает себя украинцами.

— Прежде всего, мы говорим о реинтеграции наших граждан. Мы должны сохранять и выстраивать связи с нашими гражданами, проживающими в Крыму. Хотя это не значит, что мы забыли о территории. Чтобы вернуть землю, надо заручиться поддержкой жителей Крыма, которые ожидают нас.

 — В.М.: Стоит ли говорить о жителях Крыма как гражданах Украины, если они сами в большинстве своем так себя не идентифицируют?

 —  Мы видим, что многие жители Крыма хотят сохранять связь с Украиной. Это подтверждают в том числе факты пересечения административной границы с материковой Украиной.

Кроме того, я убежден, что сегодня в Крыму нет поддержки «русского мира». Жители полуострова испытывают немалые нарушения своих прав, никто не может быть уверен, что завтра его не задержат по надуманным обвинениям. Существует проблема и ограничения ведения бизнеса, и низкого уровня медицинских услуг, и высоких цен на товары. Счастливые крымчане — это картинка российской пропаганды.

 — В.М.: Известно ли вам, сколько в Крыму тех, кто идентифицирует себя украинцами?

 — Трудно говорить о конкретных цифрах, ведь не имеем доступа к территории. Но мы знаем людей из разных слоев населения, которые проживают в Крыму и ждут Украину.

 — Д.Б.: Вы думаете их большинство?

 — Я уверен, что в Крыму нет большинства тех, кто поддерживает «русский мир».

 — Д.Б.: Позвольте с вами не согласиться. Отрицать пророссийские настроения в Крыму означает не видеть реальной ситуации. Да, пожалуй, есть определенная проукраинская часть населения, но можно ли говорить о большинстве?

 — Я уверен, что большинство крымчан не принимала участия в так называемом «референдуме» в 2014 году и не поддерживает то, что там произошло и происходит сегодня.

Поэтому государству Украина нужно работать с крымчанами для того, чтобы, когда она вернется в Крым, мы имели людей, на которых можем опираться, которые, условно говоря, будут новой местной властью.

Россия меняет демографическую карту Крыма. В сентябре этого года Генеральный секретарь ООН опубликовал доклад о правах человека в оккупированном Крыму, согласно которой Российская Федерация переселила на территорию полуострова за пять лет 140 тыс. российских граждан. И это только данные российской статистики, с учетом смены места регистрации. Может ли быть это число больше? Конечно. Кто-то может и не менять место регистрации, но фактически жить в Крыму.

 — Д.Б.: Есть ли у вас данные, сколько крымчан отказались от российского паспорта?

 — Мы понимаем, что большинство крымчан получили незаконное российское «гражданство» по сути автоматически. Это было навязанное «гражданство». Российская Федерация неправомерно распространила свое «гражданство» на крымчан, плюс создала такие условия, по которым очень трудно проживать на территории Крыма без него. Людей, которые не имеют российского паспорта, Россия выталкивает. По сути, это навязанное гражданство. В основном, не совершали действий по отказу от него не из-за позиции, а из-за необходимости там выживать. Безусловно, мы не признаем этого «гражданства», его не признает и международное сообщество. Для нас все крымчане — граждане Украины.

Относительно количества лиц, отказавшихся от российского «гражданства», то тут очень трудно говорить о конкретной цифре, потому что эта информация подается государством-оккупантом и может быть далекой от реальности. Оккупанты утверждают о примерно 4000 жителей Крыма, желающих сохранить другое гражданство. Но, опять же, подлинность этого числа очень трудно установить.

 — В.М.: Часто ли крымчане отказываются от украинского гражданства?

 — Для нас и для всего международного сообщества жители Крыма — граждане Украины. И это подтверждается теми документами, которые они имеют.

 — В.М.: Им просто удобно иметь украинский паспорт. Это не показатель патриотичности.

 — То же самое можно сказать и о так называемом «российском паспорте». Это также не показатель российской патриотичности. Люди просто хотят жить у себя дома. И об этом нам говорят те, кто живет в Крыму.

 — В.М.: У вас есть там свои «агенты»?

 — У нас есть каналы связи с крымчанами. И из этого общения не могу сказать, что они — в восторге от политики Российской Федерации.

 — Д.Б.: Если Украина вернет оккупированный Крым, то граждане, получившие паспорта России, не будут нести ответственности? Об этом говорится в концепции переходного правосудия.

 — Очевидно, за определенные вынужденные для граждан действия ответственности не может быть.

 — В.М.: Какая сума убытков от оккупации Крыма?

 — Это очень серьезный вопрос. Планируется создание рабочей группы, в состав которой войдут члены Представительства (президента в Крыму, — LB.ua), которые будут изучать этот вопрос, чтобы предъявить соответствующую консолидированную претензию Российской Федерации.

 — В.М.: В одном из своих интервью вы сказали, что «переселяя своих граждан на полуостров, Россия нарушает четвертую Женевскую конвенцию, которая защищает гражданское население во время войны. Но это, по сути, еще и военное преступление — по содержанию восьмой статьи Римского устава Международного уголовного суда». Будет ли Украина оспаривать этот факт в Международном уголовном суде? И повлияет ли это на результаты возможного референдума, если гипотетически Украина будет иметь намерение определить реальные настроения жителей полуострова?

 — Это очень важный вопрос, как и сама ситуация. Российская Федерация на государственном уровне проводит политику выталкивания из Крыма проукраинских граждан и заселения полуострова пророссийскими лицами. Это по сути военное преступление.

Согласно Римскому статуту и четвертой Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны, государство-оккупант не имеет права выселять граждан оккупированной территории или заселять на нее своих граждан.

Украинские правоохранительные органы и неправительственные организации фиксируют эти нарушения и передают в Офис прокурора Международного уголовного суда. Ожидаем отражения этих нарушений в декабрьском отчете Офиса прокурора.

Безусловно, Российская Федерация пытается изменить демографическую карту Крыма, сделать так, чтобы Крым заселяли как можно большее количество лояльных граждан.

Относительно какого-нибудь возможного так называемого референдума в будущем, то Крым — это Украина. События, происходившие в Крыму в марта 2014 являются незаконными. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 68/262 четко говорит, что международное сообщество не признает каких-либо последствий изменений в статусе Крыма.

«Переходное правосудие не означает «забыть и простить»

— Д.Б.: 12 ноября ваша рабочая группа согласовала предварительный вариант законопроекту о переходном правосудия. Те соавторы, с которыми я общалась, говорят, что это очень «сырой» документ. Позиция в отношении некоторых положений до сих пор не согласована. Вы действительно готовы его принять?

 — Я не думаю, что он «сырой». Законопроект «Об основах государственной политики защиты прав человека в условиях преодоления последствий вооруженного конфликта» рамочный. Он является основополагающим, определяет то, от чего нельзя отступать. Мы его еще будем нарабатывать.

«После войны: каким будет переходное правосудие»

 — Д.Б.: То есть тот драфт законопроекту, который предусматривает, в частности, создание института морально-политической ответственности в форме общественного осуждения или институт установления истины — это согласованные позиции?

 — Нет, я не говорю, что все, что есть в этом драфте, будет 100% реализовано. В этом законопроекте есть важные вопросы, в частности, что кто-то должен отвечать за установление истины, о жертвах. Этот законопроект впоследствии будет готов для внесения в Верховную Раду. Это, повторюсь, рамочный законопроект. Он не может дать ответ на все конкретные вопросы.

 — Д.Б.: Правильно ли я понимаю, что учителя, медики или пожарные, которые работают на оккупированной территории, не будут нести ответственности за свои действия, а, например, работники городского совета или правоохранительных органов – будут нести?

 — Безусловно, ответственность должны нести те, кто совершил серьезные нарушения прав человека. И это общая позиция всех коллег, которые работают над этим законопроектом. Нужно говорить об ответственности тех, кто работает на оккупационную власть. Но еще не установлено четких критериев по этому вопросу. У нас нет списка лиц, должны нести ответственность, и тех, кто не должен.

Интересная ситуация, к примеру, по пожарным. Они работают на Министерство чрезвычайных ситуаций, принимают присягу. Вместе с тем, реально спасают людей.

 — Д.Б.: Как вообще это будет выглядеть? Будет условный каталог должностей, которые должны нести ответственность за действия на оккупированной территории?

— Не думаю, что это будет каталог профессий. Это будет определенное определение — кто работал на оккупационную власть, осуществлял определенные функции, нарушал права человека, должен нести ответственность. Например, судьи, принимали присягу Украине, но перешли на сторону государства-оккупанта. Это, очевидно, основание для ответственности. Если этот судья еще и осудил крымскотатарского активиста, то ответственность должна быть высшей.

 — В.М.: Возможно, стоит выносить этот законопроект в публичную плоскость после наработки всех изменений для его внедрения? В нынешнем варианте он вызовет у общества много вопросов и, пожалуй, критики.

 — Переходное правосудие — это о компромиссе, о том, что мы должны наладить связь с людьми, которые проживают на временно оккупированных территориях. Но это не значит «забыть и простить».

Переходное правосудия необходимо в том числе, чтобы выявить лиц, ответственных за нарушения прав человека. И в этом контексте недавно Генпрокуратура создала Департамент надзора по уголовным производствам в отношении преступлений, совершенных в условиях вооруженного конфликта.

Если мы будем только учитывать критику, которая может быть, то не сможем двигаться вперед. Но, безусловно, законопроект будет обсуждаться в широких кругах и общество сможет высказаться по его положениям.

 — В.М.: Я имею в виду, что, возможно, стоит проработать все изменения, необходимые для реализации законопроекту о переходном правосудия. Чтобы не возникало вопросов, как это будет выглядеть на практике.

 — С одной стороны, возможно, да. С другой — важно объявить этот законопроект, который станет основой для работы дальше. То есть все, что будет наработано в будущем, должно соответствовать этому законопроекту.

Не исключаю, конечно, изменений этого законопроекта в процессе рассмотрения его Комиссией по вопросам правовой реформы при президенте. И, собственно, так же могут возникать вопросы внешнего выражения представления концепции переходного правосудия.

«Нам нужны международные мониторинговые механизмы для доступа в Крым»

— Д.Б: Сколько по вашим данным политзаключенных в Крыму?

— Довольно трудно говорить о конкретном числе, так как в законодательстве пока нет понятия политического заключенного. Нам известно, что более 110 человек лишены свободы в результате политических и других мотивов.

 — Д.Б.: Готовится ли обмен этих людей?

 — Мы наработали соответствующие списки и передали их.

— Д.Б.: Куда?

 — Тем, кто занимается этим вопросом.

 — В.М.: Вы указываете в этом списке, кто требует немедленного освобождения, например, по состоянию здоровья?

 — Мы подаем все данные, которые получили от крымчан, — и относительно общего количества, и места содержания, причины задержания, и, безусловно, о том, кто нуждается в медицинской помощи.

 — Д.Б.: Непосредственно вы подготовкой обмена не занимаетесь?

 — Наш орган не привлечен к решению этого вопроса.

 — Д.Б.: Тогда поговорим об обмене, который состоялся 7 сентября. По мнению вашего предшественника Бориса Бабина, сам факт обмена моряков нивелирует решение Международного трибунала, согласно которому Россия была обязана освободить их без всяких условий. Что вы об этом думаете?

 — В любом случае Украина должна добиваться освобождения своих граждан. Безусловно, хотелось бы, чтобы это освобождение произошло на основе международного права. Российская Федерация имела обязательства вернуть украинских граждан и военные корабли. Но я думаю: важнее, что наши граждане вернулись.

 — Д.Б.: Политические оппоненты Порошенко обвиняют его в том, что он якобы специально направил корабли в Азовское море, чтобы ввести военное положение и попиариться на этом. Что думают об этом в команде президента Зеленского?

 — Мне трудно это расценивать как провокацию. Я знаю только то, что украинские военные корабли имеют право проходить через Керченский пролив и заходить в Азовское море. Это аксиома. Что касается политических мотивов конкретных лиц не могу давать комментариев.

 — В.М.: Вы контактируете с постпредом президента России в Крыму?

 — Нет. Они не признают нас, мы – их.

 — В.М.: А с крымскими омбудсменами?

 — Между омбудсменами есть свой уровень коммуникации. Наш орган политический. Офис омбудсмена более свободный в своих действиях. Их юрисдикция — сфера прав человека, они не занимаются политическими вопросами. У нас более чувствительная позиция. Если омбудсмен (Людмила Денисова, — LB.ua) ездила на территорию Российской Федерации, то у нас такой возможности нет. Нас могут обвинить в «нарушении территориальной целостности России».

 — В.М.: Как вы относитесь к созданию постоянной правозащитной миссии под эгидой крупнейших межправительственных организаций — ООН, ОБСЕ, Совета Европы, чтобы контролировать ситуацию в Крыму?

 — Нам нужны международные мониторинговые механизмы для доступа в Крым. Международное сообщество должно видеть, что там происходит. Для этого можно воспользоваться механизмами, которые уже существуют. У нас есть Международная мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине, которая имеет юрисдикцию в отношении всей территории страны, включая Автономную Республику Крым и г. Севастополь. Специальная мониторинговая миссия ОБСЕ также может работать на всей территории Украины.

Проблема в том, что Российская Федерация требует приезжать на остров, следуя ее законодательства. Безусловно, ни одна международная организация на это не согласится.

 — В.М.: Что именно требует Россия?

 — Например, лететь в Симферополь из Москвы. Мы требуем, чтобы иностранцы въезжали в Крым через контрольные пункты въезда-выезда, то есть через территорию Украины.

 — Д.Б.: То есть в ближайшее время международные миссии вряд ли попадут на полуостров?

 — Там были представители Совета Европы, в частности миссия Штудмана (дипломата Герарда Штудманом, — LB.ua). Сейчас они туда попасть не могут из-за позиции Российской Федерации.

 — В.М.: Миссия Совета Европы после того, как вернулась, говорила риторикой России, поскольку россияне показали ее представителям исключительно то, что хотели, а не реальную ситуацию.

 — Была такая оценка этой миссии.

 — В.М.: Какой смысл тогда в таких миссиях?

 — Они должны видеть то, что происходит в Крыму. Посмотреть на ситуацию с Ханским дворцом в Бахчисарае, где заменяются исторические конструкции, и, соответственно, теряется аутентичность этого памятника; проанализировать экологическую ситуацию, в частности последствия вырубки лесополос и зеленых насаждений для строительства трассы «Таврида» (которая соединяет Керчь-Симферополь-Севастополь, — LB.ua) посетить политзаключенных в СИЗО. Если международная мониторинговая миссия получит к ним доступ и правильно воспользуется этой возможностью, это будет очень большой плюс.

«Российская Федерация формирует в Крыму советских граждан»

— Д.Б.: Вы рассказывали, что в Крыму уменьшается количество школьников, обучающихся на украинском и крымскотатарском языках. Может ли что-то сделать Украина, чтобы остановить такую тенденцию?

 — Может. Фактически образования на украинском языке в Крыму уже нет, а количество школьников, обучающихся на крымскотатарском, уменьшается. Даже праздники в детском саду или в младшей школе обязательно содержат элементы «русского мира».

Российская Федерация формирует в Крыму советских граждан, имеющих паспорт с орлом, знают свой язык, но не идентифицируют себя со своей нацией, не знают традиции, культуру, историю.

Безусловно, Украина может противодействовать этому. Мы планируем способствовать развитию крымскотатарских образовательно-культурных центров на подконтрольной Украине территории. Очень много крымских татар вывезли своих детей из Крыма. И важно поддерживать для них ощущение дома. Таким образом, мы будем воспитывать молодежь, на которую можно будет опираться, и которая может вернуть Крым.

 — Д.Б.: Давайте все же констатируем: Украина не может сделать ничего конкретного, чтобы остановить уменьшение этих школ в Крыму.

— Конкретного не может. Но мы должны создать на материковой части Украины условия, при которых будут подрастать граждане Украины с национальной и гражданской идентичностью. Будем пытаться как-то привлекать к этому тех, кто проживает на временно оккупированной территории.

 — Д.Б.: На форуме в Мариуполе министерка образования и науки Анна Новосад рассказывала о незначительном количестве абитуриентов из Крыма, поступающих в украинские высшие учебные заведения.

 — 265 студентов в этом году.

 — Д.Б.: Почему так мало? Как увеличить?

 — Будет создана рабочая группа по образовательным вопросам для жителей временно оккупированных территорий. Там будут и представители Минобразования, и Министерства временно оккупированных территорий.

Вариантов ответа может быть несколько, но один из ключевых — надо расширить географию вузов по программе «Крым-Украина».

 — В.М.: Сейчас она в основном ограничивается южными областями.

 — Я очень люблю юг Украины, но мы не можем замкнуться на одном регионе. Если получится расширить эту географию, то, думаю, нам удастся повысить количество абитуриентов.

 — Д.Б.: Перед крымским абитуриентом сейчас стоит выбор: поехать в Москву или Санкт-Петербурга или стать студентом херсонского или николаевского университета. Немного не сопоставимые позиции.

 — Теоретически они могут вступить в вузы всех регионов Украины. Но в программе «Крым — Украина» действительно больше высших учебных заведений юга Украины. Стоит все-таки расширить этот список.

«Украина должна рано или поздно принять закон о коренных народах»

 — В.М.: Крымские татары выступают за закрепление в Конституции крымскотатарской национальной территориальной автономии в составе Украины и определения, что источником этой автономии является право крымскотатарского народа на самоопределение как коренного народа Украины. Поддерживаете ли вы (и, главное, президент) их позицию?

 — По Крымской автономии, то этот вопрос достоин серьезной публичной дискуссии с участием широких слоев населения. Надо показать, что в этой идее нет угрозы сепаратизма, что речь не идет о создании нового государства. И материнским государством остается Украина.

Чтобы урегулировать этот вопрос, нужно не только внести изменения в Раздел Х Конституции, но и принять два законопроекта — о коренных народах и о статусе крымскотатарского народа. Мы прорабатываем все три проекта в Представительстве (президента в Крыму, — LB.ua).

Украина должна рано или поздно принять закон о коренных народах, потому что они находятся в очень сложной ситуации, особенно учитывая ситуацию в Крыму.

Что касается статуса крымскотатарского народа, то этот законопроект также может иметь будущее.

 — В.К.: То есть вы используете наработки Конституционной комиссии при президенте Порошенко?

 — Да, мы их обрабатываем.

— В.К.: Сколько коренных народов будет определять законопроект?

 — В том Проект, который был наработан ранее, и который мы совершенствуем, речь идет о трех коренных народах — крымские татары, караимы, крымчаки.

Правда, пока не решили, мы зафиксируем только эти три народа как коренные или сделаем список открытым, определив признаки коренных народов.

 — Д.Б.: То есть смогут другие народы определиться коренными?

 — Лично я считаю, что коренными могут быть только эти три народа.

 — Д.Б.: Не кажется ли вам, что законопроектом о коренных народах можете открыть ящик Пандоры для национальных автономий? Смогут, например, русины или бойки также заявить о желании получить такой статус.

 — Именно поэтому эти законопроекты стоят внимания, серьезной экспертизы, чтобы не создать подобной проблемы. Важно объяснить, что такое коренной народ, а каковы признаки национальных меньшинств, этнических групп. Лемки, бойки — такие же украинцы, как жители Приднепровья.

«Никто не откажется от возвращения Крыма»

 — Д.Б.: И напоследок несколько вопросов о вашей карьере. Как вы попали в команду президента?

— Я занимаюсь Крымом с 2014 года как юрист-международник. Меня пригласили пообщаться…

— Д.Б.: Кто пригласил?

 — В.М.: Андрей Ермак?

 — Пригласили пообщаться с командой Офиса президента. Мы поговорили, и я взял некоторое время на обдумывание. В конце концов, согласился, и в конце июня президент назначил меня на эту должность.

 — В.М.: Господин Ермак как-то влияет на вашу политику7

 — Мы работаем с Офисом президента, у нас нормальные рабочие отношения.

Представительство Президента Украины в Автономной Республике Крым является отдельным государственным органом, который, конечно, имеет особую связь с Офисом Президента.

 — В.М.: Ермак задает тон формированию международной политики?

 — Повторяю, мы работаем с командой Офиса президента.

Ермак: «Мы не допустим федерализации нашей страны и потери территорий»

 — Д.Б.: Через кого контактируете?

— С командой Офиса президента.

— Д.Б.: Не понимаю, в чем причина такой таинственности.

 — Я просто думаю, что эффективная работа важнее, чем озвучивание любых фамилий.

 — Д.Б.: В Офисе президента один человек или несколько курируют вопросы Крыму?

 — Мы сотрудничаем со многими коллегами.

 — Д.Б.: То есть, например, что касается безопасности, то это к Анне Коваленко, а по гуманитарным или информационным вопросам — к Юре Костюку. Да?

 — Да, есть юридические вопросы, есть информационные вопросы и другие. У нас нормальный рабочий контакт.

 — Д.Б.: Давайте тогда немного проще вопросы, если вы избегаете разговоров о ОП. Зачем Украине представитель в Крыму, который не может туда попасть?

 — Во-первых, после оккупации Представительство президента в Автономной Республике Крым осталась единственным конституционным органом, занимающимся Крымом. Мы показываем международному сообществу, что Крым — это Украина. Во-вторых, этот орган является важным с точки зрения поддержания связей с Крымом. Мы хотим быть платформой, хабом для крымчан, чтобы они знали, что могут к нам обращаться и получать помощь. Поэтому, я думаю, этот орган нужен.

— В.М.: Вы установили для себя красные линии, идя на эту должность, в случае, если политика президента Зеленского по Крыму не будет совпадать с вашей позицией?

 — Для меня существует одна красная линия — это территориальная целостность Украины.

 — В.М.: То есть вы уйдете, если Зеленский откажется от возвращения Крыма?

 — Никто не откажется от возвращения Крыма. Это невозможно.

Мы с командой приложим все усилия, чтобы облегчить жизнь наших граждан и приблизить возвращения Крыма под контроль Украины.

Источник: LB.ua