Россия не скрывает, что готовится к войне в Крыму — Борис Бабин

В конце сентября Российская Федерация проведет у границ Украины масштабные стратегические командно-штабные учения «Кавказ-2020». О том, какая вероятность, что они могут перерасти в полноценное наступление на Украину, о, политике новой власти в отношении оккупированного Крыма и ситуации с водой на полуострове «Флот 2017» поговорил с бывшим представителем президента Украины в Крыму Борисом Бабиным.

Украинская власть сама способствует продолжению оккупации Крыма

Недавно Министерство иностранных дел сообщило, что разработан проект деоккупации Крыма. Вы уже ознакомились с ним? Что бы вы могли о нем рассказать?

Я не могу ничего сказать о документе, которого никто не видел. Никакого проекта представлено, конечно же, не было, а просто было заявлено о работах над его созданием. У меня такой, извините, анекдот, если каждый раз, когда я слышу о проекте деоккупации Крыма, кто-то давал бы мне сто гривен, я бы уже был очень богатым человеком, поскольку заявление – это одно, а хоть какой-то проект – это уже абсолютно другое. Вот пока мы этих букв не увидим, то и разговор будет ни о чем. Так же, как и заявление о том, что этот проект тайный, поэтому видеть его нежелательно. В любом документе такого уровня всегда есть открытые составляющие, которые реализуются в публичном порядке органами исполнительной власти, например. То есть, когда мы говорим, что у нас абсолютно секретная стратегия, у меня возникает вопрос: хорошо, за счет чего вы ее будете финансировать? Секретных денег, которых нет в бюджете? Это же смешно.

По вашему мнению, что должно быть обязательно включено в этот проект, который, как мы надеемся, когда-то станет публичным?

На самом деле, начиная с 2015 года, по Крыму принималось достаточное количество плановых документов. В 2016 году были рекомендации парламентских слушаний с определенным набором действий. Потом правительство принимало документы в 2018 году: распоряжения, рабочий план. Постоянный представитель президента в Крыму тоже утверждал план тоже, на двухлетний период касательно деоккупации Крыма. Все эти документы не исполнены. Мы даже не обсуждаем причины их неисполнения и что будет с теми должностными лицами, которые самоустранились от этой деятельности. Мы просто говорим о достаточно простых вещах, поскольку все эти документы — не какая-то большая стратегия, а перечень конкретных практических задач, которые мы уже должны делать по Крыму.  Но мы этого не хотим или не можем делать.

В этой ситуации, когда мы сами не исполняем существующие документы и не хотим обсуждать причины их неисполнения, странно говорить о каких-то стратегиях. В такой ситуации это будет совершенно декларативный документ. Именно так, к сожалению, мы будем восприняты не только врагом, но и мировым сообществом, а также крымчанами. Поэтому, повторюсь, какие-то конкретные тезисы в эту стратегию сегодня вкладывать достаточно сложно, поскольку у нас за шесть лет так и не был проведен разбор ошибок касательно Крыма.

Деоккупация Крыма – это общегосударственная и общенародная задача

Вы хотите сказать, что в течение шести лет происходила имитация деятельности, а не работа по возврату территории?

Лучшая составляющая – международно-правовая. Линия понятна, есть политика непризнания попытки отторжения полуострова. Есть санкционная политика, то есть это вещи придуманные на международном уровне. Поэтому слава Богу, ни действующая, не предыдущая, ни будущая украинская власть какие-то свои мысли в этот механизм вставить не смогут. Также есть отдельная составляющая – международные суды, арбитражи и трибуналы, но здесь эта работа уже практически идет. По всем остальным вопросам у нас ужасный провал. Первый компонент – это военный. Например, какая у нас доктрина по отношению к деоккупации Крыма? Как мы учитываем оккупацию Крыма и дальнейшую оккупацию Азовского и Черного морей, как развиваем наши Вооруженные силы, ВМС, ПВО, соответствующие силы специальных операций? Какова наша тактика в этой ситуации?

Вопросы риторические…

Мы видим достаточно противоречивые заявления разных чиновников. Буквально за это лето можно было насобирать разные позиции о том, будет ли враг наступать из Крыма или не будет, есть угроза или нет угрозы. Мы видим, что чиновники сами между собой на достаточно высоком уровне определиться не могут. Они дают противоречивые заявления. Можно говорить о том, что у нас никакого стратегического видения на самом деле нет. Если у нас, извините, постпред в Крыму говорит одно, министр обороны — другое, заместитель главы аппарата СНБО — третье, командующий ВМС — четвертое, а представитель разведывательного управления Минобороны  — пятое. Какая тогда может быть военная доктрина в этой сфере? Как мы будем развивать наши силы и средства?

Вопросы не только к оборонному ведомству, есть же еще спецслужбы, правоохранительный блок, органы юстиции. Там тоже такая ситуация?

По  действиям правоохранительных органов у нас тоже полный провал. Эти органы сегодня заняты имитацией бурной деятельности. У нас нет четкой уголовной политики по преследованию коллаборантов. У нас до сих пор не определено, кто и как должен нести ответственность за события в Крыму и как эти события следует квалифицировать в рамках Уголовного кодекса.

Но, ведь экономические санкции работают, мы видим их результаты?

Если переходить к экономике, то все еще хуже, поскольку у нас до сих пор действует закон, разрешающий коммерческую деятельность на полуострове – это закон 2014 года о свободной экономической зоне. Он фактически был спущен на Банковую из Москвы, его просто перевели на украинский и пропустили через Верховную Раду. Поэтому пока действует закон о свободной экономической зоне Крым, никаких реальных возможностей для деоккупации Крыма не существует, потому что мы своими законодательными актами сами обеспечиваем экономическую жизнеспособность крымского региона, сами помогаем работе крупнейших предприятий, подконтрольных бенефициарам, находящимся либо имеющим бизнес на территории, подконтрольной Украине. В данном случае нет никаких экономических предпосылок для того, чтобы оккупация прекратилась. Мы сами ей способствуем.

Возможна ли стратегия, построенная на прямых призывах к крымчанам? Так сказать, посеять ветер, чтобы потом пожать бурю.

Социальные изменения в этих случаях вторичны. Нам начинают рассказывать, мол, давайте работать с людьми, давайте бороться за сердца крымчан, давайте бороться за сердца переселенцев. Господа, давайте начнем с того, что Крым захватили не крымчане, Крым захватило государство-агрессор. Если сегодня в каком-то опросе 90% респондентов поддержат Украину, от этого ничего не изменится, потому что оккупация держится на российской экономике, на российских финансах, российских солдатах, а также на действиях российских служб. 

И что бы мы не рассказывали, что бы мы не обещали, есть политика агрессора, которую никак не поменять.

Конечно, стоит приветствовать гуманитарные цели украинской власти, но они, повторюсь, к деоккупации Крыма имеют отношение очень опосредованное. Что мы наблюдаем на самом деле? На самом деле мы наблюдаем попытки чиновников переложить заботу о деоккупации Крыма на крымских татар. Мол, вы народ Крыма, вот вы и занимайтесь его деоккупацией, а мы посмотрим. Извините, но как можно ставить такие задачи этносу, который насчитывает в общей сложности триста тысяч человек? Нет! Деоккупация Крыма – это общегосударственная и общенародная задача, и когда мы перекладываем ее на плечи крымскотатарского народа, то мы только отдаляем эту деоккупацию.

Крымским татарам не под силу решить проблему деоккупации Крыма

Для возобновления подачи воды в Крым технических препятствий нет

Давайте поговорим о теме поставок воды на оккупированный полуостров. Какова ситуация сейчас?

Ситуация достаточно интересная. Первое. Экономике оккупантов вода жизненно необходима. Без днепровской воды функционирование в Крыму полноценной военной базы стратегического уровня, а именно так Крым и рассматривает агрессор, невозможно. Они не могут обеспечить надлежащее количество воды для промышленности и сельского хозяйства. Они это всегда понимали, но в пропагандистских целях об этом никогда вслух не говорили.

В Крыму с 2014 года оккупационной властью произведены поистине титанические усилия для поиска альтернативных путей водоснабжения. Основная практическая деятельность сводится к массовому извлечению артезианских вод, и переброске их для нужд сельского хозяйства, промышленности. Для этого используют, в первую очередь, русло самого Крымского канала. Начиная с 2014 года, инженерными подразделениями минобороны РФ были проложены трубопроводы, которые сегодня просто опутали весь Крым. Но основной проблемой оккупанта является то, что эти ресурсы ограничены, а выкачка артезианских вод не возобновляется. Они понимают, что это решение дает им просто пять, семь, десять лет передышки.

Тут есть и другая составляющая. Она состоит в том, что помимо каналов в Крыму, есть местные источники и водотоки, поверхностные и подземные, связанные, в первую очередь, с Крымскими горами. Но они очень сильно зависят от климатических изменений: крымская погода циклична, после влажного периода приходит период сухой. В последние полтора — два года мы вошли в сухой период.

Судя по многочисленным фото из интернета, Крым фактически пересох.

В Крыму маловодный период. Это касается не только канала, в котором нет воды, но также и природных местных водотоков, которые истощились. Ведь до 2014 года именно вода из канала запитывала артезианские слои, то есть, канал, помимо  свой главной функции — заполнения водохранилищ, заводнял артезианские слои. Сегодня этой подпитки нет. Поэтому у них ситуация кризисная, никаких источников воды извне, кроме как из канала, в Крыму не существует. Все проекты переброски вод с материковой России в Крым – нереальны. Проекты опреснения вод в Крыму – также нереальны, поскольку у Российской Федерации нет таких технологий. Поэтому они сегодня приходят у тому, что необходимо либо как-то договориться с украинской властью, либо захватить крымский канал вплоть до его основания в Каховке. Их политика очевидна, она будет неизменна, пока будет существовать оккупация Крыма. К обоим вариантам развития событий нужно постоянно готовиться.

Позиции центральной украинской власти остаются непоколебимы? 

Что мы видим на материковой Украине? В целом мы наблюдаем вменяемую политику властей по этому вопросу. Но иногда смена должностных лиц, какие-то коррупционные попытки либо попытки шантажа приводят к тому, что кто-то начинает колебаться и выдавать странные заявления о том, что нужно готовиться к подаче воды. Это было на протяжении всех шести лет. Но основной проблемой коллаборантов-россиян является то, что нельзя скрыть поставку воды. И это останавливает очень сильно, поскольку украинское общество, в принципе, определилось с тем, что в Крым воду давать нельзя. Имеем патовую ситуацию и я не думаю, что она будет разрешена в ближайшее время.

А правду говорят, что за шесть лет Северо-Крымский канал пришел в плачевное состояние?

Заявления о том, что воду в канал невозможно подавать, потому что он разрушен, зарос деревьями, травой       и кустарниками — это, мягко говоря, вброс. Эти самоуспокоительные пропагандистские тезисы разгоняют сами россияне. Нужно понимать, о чем идет речь, а для этого необходимо хотя бы раз увидеть  канал не по телевизору. Это циклопическое сооружение, которое строилось, начиная со времен Хрущёва, без особой механизации, достаточно примитивными механизмами. Ему не страшны никакие кустики и трещины в бетонных плитах.

Единственная более или менее уязвимая вещь в этом всем сооружении – это насосные подстанции. Но они не были разграблены с 2014 года и сейчас охраняются агрессором. Поставить их в строй — дело нескольких дней. Поэтому нет и не может быть никаких технических преград для возобновления подачи воды в Крым, хотя с целью успокоения общественного мнения нам и пытаются внушить обратное. Более того, как я говорил, оккупанты уже используют значительную часть канала для перебрасывания водных ресурсов в Крыму. Причем они  эксплуатируют самую хрупкую часть канала, которая была построена в 1970-1980-е годы. Не забывайте, канал достраивался до 1996 года, так вот та его часть, которая находится  в восточном Крыму, сегодня прекрасно работает.

Обезвоженный Северо-Крымский канал

Россия с 2015 года готова к гибридным действиям против Украины

Есть ли угроза силового захвата канала со стороны оккупанта? Пойдут ли они на это?

Угрозы с Крыма существуют постоянно. У нас идет фактически военный конфликт, который может получить новую эскалацию в любом месте, начиная от устья Дуная и заканчивая Сумской областью. Мы не можем абсолютно точно спрогнозировать замыслы агрессора. Очень многие аналитики зарубежные и украинские говорили о том, что существует прямая угроза вторжения с использованием Крыма как плацдарма. Но есть ряд мнений о том, что это невозможно, поскольку в Крыму якобы недостаточно сил и средств для прямого военного вторжения на материковую Украину. Я не оцениваю количество сил и средств в Крыму, просто предлагаю обратить внимание на очень простую вещь. Во-первых, россияне построили железнодорожный мост с большой пропускной способностью. А во-вторых, в Крыму насчитываются десятки пригодных к применению аэродромов круглогодичного использования, есть несколько портов и достаточно большое количество плавсредств.

Но на полуострове очень сложно держать на постоянной основе большое количество войск. Во-первых, в случае какого-то глобального конфликта они там все заложники, потому что Крым – это такой объект, с которого хорошо наступать, но с которого сложно обороняться. История это доказывала много раз. Во-вторых, для развертывания больших группировок войск на территории Крыма на достаточно продолжительное время просто недостаточно той же воды. Там сейчас полупустынная местность.  Чтобы вы имели преставление, Крым даже был отнесен в их ведомственных актах к регионам, в которых пребывание военнослужащих в силу полупустынного характера должно оплачиваться отдельной надбавкой.

Как я говорил, угроза из Крыма есть постоянно. Когда-то она возрастает, например, сейчас, когда мы видим подготовку к учениям «Кавказ-2020», а когда-то и понижается, например, в зимний период. Очевидно возникают сложности с действиями авиации, например, вертолетчиков. Россияне, очевидно, делают большой акцент на действиях именно вертолетчиков, поскольку в Крыму у них очень большая группировка вертолетов.

Когда мы говорим о войсковых операциях, то возможна некая дискуссия касательно сроков, тактики, порядка и подхода. Но если будут задействованы какие-то диверсионные или гибридные действия, то россияне к этому готовы с 2015 года в полном объеме. Их ничто не сдерживает для того, чтобы провести какую-то гибридную акцию.

Мы вспомнили учения «Кавказ 2020». Что это – игра мускулами или все-таки подготовка российского Генштаба к чему-то более серьезному?

Любая армия проводит учения для подготовки к ведению боевых действий. Это аксиома. Если они проводят «Кавказ 2020», то это означает, что они готовятся к боевым действиям именно на этой территории – Крым, регион Кавказа. Они этого и не скрывают. Вопрос в том, получат ли эти задачи практическую реализацию. Здесь, как и в любых других учениях очень важно то, что под видом учений вы можете собрать, в принципе, достаточно большие группировки, чтобы использовать их по своему усмотрению. Какое будет усмотрение, вопрос на сегодня открытый.

Россия не скрывает, что готовится к боевым действиям в Крыму и на Кавказе

У нас есть ли чем ответить на эту угрозу? Насколько готова Украина?

Я думаю, что этот вопрос надо задавать как минимум властям Украины, поскольку только воля к обороне может остановить противника. Если противник будет знать, что мы либо не имеем сил и средств, либо не имеем воли для их использования, это будет мотивировать его для начала новых каких-то масштабных действий против нас. Поэтому все зависит только от нашего военно-политического руководства.

Чем отличается государственная политика новой и старой власти в отношении Крыма? Можно ли их вообще сравнивать?

На самом деле ничем не отличается. Мы видим, что с 2014 года политика Украины касательно полуострова особо не поменялась. Это стремление отложить какие-то стратегические решения на потом, это попытки решить какие-то гуманитарные вызовы. Причем попытки достаточно хаотичные.

Есть более или менее вменяемое взаимодействие с нашими партнерами на международной арене, а также в международных судах и арбитражах.

Предыдущая власть чуть сильнее использовала крымскотатарский фактор. Нынешняя власть, в том числе президент, чуть чаще бывают возле оккупированного Крыма. Возможно, какие-то есть кадровые изменения в военных органах и спецслужбах, но повторюсь, в целом, к сожалению, именно, к сожалению, вся наша политика по Крыму с 2014 года неизменна.

Максим Федорчук