Из агрессии в «операцию» — во что превратился Керченский кризис 2018 года

Юрист в области международного морского права Богдан Устименко и капитан 1-ого ранга запаса Андрей Рыженко рассказали о Керченском кризисе в 2018 году. Также они пояснили, почему Украина заложила бомбу замедленного действия в этой ситуации.

Об этом эксперты написали в своей колонке изданию «Европейская правда».

«Утром 25 ноября 2018 года, во время планового перехода украинских военных кораблей из Черного моря в Азовское, на подходе к Керченскому проливу, их заблокировали корабли российской береговой охраны и Черноморского флота. Причиной стало якобы незаконное пересечение государственной границы Российской Федерации. Об этих событиях все мы хорошо знаем, как о начале так называемого «Керченского кризиса», — отмечают эксперты.

В течение дня ситуация переросла в серьезный инцидент, а затем — в акт агрессии, во время которого против трех украинских военных кораблей было применено оружие. Нападение осуществила группировка из более десяти российских военных кораблей и боевой авиации.

Международное право дает однозначную квалификацию этих событий. Есть даже отдельная резолюция Генассамблеи ООН от 14 декабря 1974 под названием «Определение агрессии».

 Ее пункт 3.d говорит следующее:

«Любое из следующих действий, независимо от объявления войны … будет квалифицироваться как акт агрессии: … d) нападение вооруженными силами государства на сухопутные, морские или воздушные силы или морские и воздушные флоты другого государства «

В результате нападения РФ в море три украинских военных корабля и 24 военнослужащих были, как утверждают российские власти, «арестованы», а исходя из норм международного права — взяты в плен ФСБ России. Впоследствии всем пленным украинским военнослужащим были предъявлены обвинения в гражданском  судебном процессе, состоявшемся в России.

Так что по международным нормам имеем прямой факт агрессии.

Но теперь Украина почему-то отказалась от этой квалификации — несмотря на то, что сначала заявляла именно это, а также получила признание факта агрессии со стороны наших ключевых партнеров.

Так, на экстренном заседании Совета Безопасности ООН 26 ноября 2018 постпред Украины Владимир Ельченко заявлял, что действия Москвы являются открытой военной агрессией против Украины с целью установления контроля Российской Федерации над Азовским морем и Керченским проливом. Другие государства, начиная с США и Великобритании, осудили этот факт. Все это зафиксировано в документации о встрече на официальном сайте ООН.

26 ноября 2018 года Украина ввела военное положение в 10 из 25 областей Украины — впервые со времени провозглашения независимости Украины.

Но впоследствии Киев почему-то кардинально изменил собственные правовые взгляды.

Украина согласилась назвать события 25 ноября 2018 не «агрессией», а «правоохранительной операцией». Причем это произошло еще до смены власти в Украине 2019 года, но осталось почти незамеченным — ведь новая квалификация фигурирует только в юридических документах, а не в политических заявлениях.

Хотя это изменение реально может оказать негативное влияние на национальную безопасность Украины и наших партнеров.

1 апреля 2019 Украина вручила Российской Федерации сообщения и заявление об иске в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года (UNCLOS), что касается спора о задержании украинских морских судов и военнослужащих. А 16 апреля Украина подала в Международный трибунал по морскому праву в Гамбурге запрос о назначении временных мер, согласно этой конвенции.

И именно здесь, при рассмотрении в Трибунале, Украина изменила свою позицию о том, что этот инцидент является «военной деятельностью» (что исходит из факта привлечения к ней военных кораблей и ведения военной деятельности) на «контакт с правоохранительными органами».

 В Трибунале, отвечая на возражения российской стороны, Украина отметила, что ни причастность военных России к инциденту, ни факт применения силы не превращают правоохранительную деятельность в военную, а ее претензии основаны на «незаконном осуществлении Россией юрисдикции в контексте правоохранительных органов».

Эта тактика позволила достичь успеха.

Суд приказал РФ немедленно освободить украинские корабли и вернуть их под опеку Украины, немедленно освободить 24 задержанных украинских военнослужащих и позволить им вернуться в Украину.

Но в контексте всех обстоятельств следует обратить внимание на следующие моменты.

Приведем мнение Джеймса Краски, профессора по международному морскому праву в Стоктонском центре международного права при Военно-морском колледже США.

Он считает, что события 25 ноября 2018 является частью продолжающейся агрессии России против Украины и прямым нарушением Россией Устава ООН. Закон морской войны в этом случае в значительной степени вытесняет UNCLOS, поскольку морское право является режимом мирного времени, а Украина и Россия участвуют в международном вооруженном конфликте. Поэтому поведение России не является нарушением UNCLOS, поскольку морское право заменено законом морской войны.

Действительно, согласно статье 1 Руководства Сан-Ремо по международному праву, применяемого к вооруженным конфликтам на море, стороны вооруженного конфликта на море связаны принципами и нормами международного гуманитарного права с момента, когда началось использование силы (а то, что 25 ноября 2018 сила была применена, никто не ставит под сомнение).

Как справедливо отметил посол Владимир Василенко, бывший судья Международного трибунала по бывшей Югославии, приказ Международного трибунала по морскому праву в деле о задержании трех украинских морских судов — это «пиррова победа», что сработает против Украины, когда события будут рассматриваться по существу. По мнению Василенко, применение Украиной положений UNCLOS как основы для освобождения военных кораблей и экипажей равнозначно признанию мира между Украиной и Россией и отрицанию факта вооруженной агрессии России против Украины.

Ведь несмотря на то, что моряки и корабли вернулись в Украину, дело до сих пор не закрыто. Оно находится на рассмотрении международного арбитражного трибунала в Гааге, созданного по инициативе Украины.

Изменение позиции Киева относительно классификации события 25 ноября 2018 с «военной деятельности» на «правоохранительную операцию» может иметь очень негативные последствия в ходе дальнейшего рассмотрения украинского иска. Кроме того, пример действий Украины в Трибунале против России по классификации такого инцидента как «правоохранительной операции» может быть использован отдельными недемократическими странами против стран цивилизованного мира.

Украина, пока не поздно, должна немедленно поспорить в «главном» и изменить квалификацию задержания украинских военно-морских судов и военнослужащих 25 ноября 2018, отметив, что эти действия являются и остаются открытой военной агрессией РФ против нашего государства.

Ранее «Флот 2017» сообщал о том, что в рамках спецучений по материально-техническому обеспечению в ЮВО, военнослужащие ВС РФ форсировали Керченский пролив на гражданских судах. Безопасность переправы обеспечивали военные корабли ЧФ РФ.

Также, российский ученый, гидрогеолог Юрий Медовар в интервью изданию «Телеграф» рассказал о Керченском мосте и проблемах, которые с ним связаны. По словам ученого, он не может сказать об изменениях в сейсмической активности после установки моста, поскольку РФ полностью закрыла информацию об этом.